Чтение онлайн

Помимо хозяев, в доме были Эл-и-чи и Са-ни-ва. С ней, матерью клана медведя, считались все, и только Гонка изредка позволял себе не соглашаться с ее мнением. Пожилая женщина говорила мало, а большую часть времени откровенно разглядывала Дебору. Девушке стало неуютно под пристальным, пронизывающим взглядом. Что-то в глазах седой индианки вдруг напомнило ей тетушку Иду. Они жили в разных мирах, но обе обладали властным характером, и Дебора готова была поспорить, что обе женщины нашли бы между собой общий язык.

Ба-лин-та потешала взрослых, смешивая английские слова с языком сенека и болтала до тех пор, пока мать не заставила ее замолчать.

Пища была очень вкусной. Дебора освоилась с индейскими рецептами, ей не сложно было часами сидеть на полу, скрестив ноги, и она все чаще замечала, что ей нравятся эти люди и их отношения. Жители форта Спрингфилд презрительно называли их дикарями, но сейчас она начала понимать, что это совсем не так. Их путь был не тот, как в Старом Свете, но у них была своя цивилизация и свои обычаи.

Когда Гонка начинал говорить, а это случалось нередко, вся семья прекращала есть и слушала. Жена и сестра великого сахема вели себя свободно, но всегда считались с его мнением. Ренно, с которым Гонка обращался как с равным, постоянно выказывал ему глубокое уважение, а Эл-и-чи и Ба-лин-та благоговели перед отцом.

Ба-лин-та повернулась к Ренно.

– Ты отдашь не рога оленя, которого убил сегодня?

Ренно покачал головой.

– Почему?
– надулась Ба-лин-та.

– Они мне нужны.

– Для чего?

Тут вмешался Гонка.

– Ба-лин-та, дети сенека не должны задавать вопросы старшим воинам. Он может делать что захочет с теми зверями, которых убил. Хватит того, что Ренно обещал сделать тебе сумку. Для чего ему эти рога - не твое дело.

Дебора, уловившая суть короткого разговора, видела, что девочка едва сдерживает слезы.

На следующее утро Са-ни-ва взяла Дебору с собой на поле, где росли подсолнухи. Она жестами объяснила, что девушке, безопасности ради, следует находиться рядом с ней. Дебора и прежде много работала на земле, так что теперь без устали трудилась целый день и завоевала уважение многих женщин. Только Йала, Ановара и другие девушки, которые мучили ее в первые дни, держались поодаль, всем своим видом давая понять, что она для них не существует.

Перед возвращением в город женщины пошли искупаться на маленькое озеро. Они без смущения разделись, и после секундного раздумья Дебора последовала общему примеру. В форте она привыкла купаться и плавать в одиночестве, но здесь английская скромность могла показаться невежливой.

Молодые женщины смотрели на нее во все глаза, и Йала сказала:

– Ее кожа такого же цвета, как сок молочая.

– Нет, - возразила Ановара, - она как белый цветок.

– Почему ты думаешь, что она нравится Ренно? Как бы я хотела подпалить ее кожу, так чтобы она стала темно-коричневой!

Девушки не знали, что Дебора понимала почти все, о чем они говорили. Теперь, подумала она, скрывая дрожь, понятно, почему они так относятся к ней. Та, которую звали Йала, сама была неравнодушна к Ренно.

Теперь Дебора каждый день работала в поле, а Са-ни-ва или Ина всегда были поблизости.

Ренно целую неделю сидел дома, и, когда Дебора возвращалась с поля, видела, что он трудится с помощью маленьких инструментов над непонятным предметом. Он никогда не показывал ей, что делает, пряча свою работу под циновку, и девушка знала, что по индейским обычаям спрашивать его об этом грубо.

Однажды вечером после еды Дебора стояла на пороге, наблюдая, как садившееся медленно превращается из сияющего золотого в оранжевое. Она привыкла к новому образу жизни, но постоянно думала, сколько же еще времени ей придется провести здесь. Дебора скучала по дому, по резкому голосу тетушки Иды и по доброй улыбке бедняжки Уолтера.

Ренно молча встал у нее за спиной, пряча одну руку за спину.

– Ренно, - сказал он на языке сенека, - делает подарок Де-бо-ра.

Девушка взяла то, что он ей протягивал, и увидела, что оленьи рога разрезаны на кусочки и нанизаны в ожерелье, с затейливой резьбой по полированной поверхности.

Дебора была потрясена. Конечно, Йала была права, и он дважды спас ее вовсе не из жалости или сострадания

Пальцы девушки задрожали, она приложила украшение к шее и связала шнурки на концах. Ренно ждал ответа.

– Де-бо-ра, - сказала она на языке сенека, - благодарит Ренно, старшего воина. Она кланяется ему.

Ренно вплотную подошел к ней. Желание пересилило самодисциплину.

Это движение было настолько резким, что Дебора инстинктивно выпрямилась и сделала шаг назад, но тут же пожалела об этом. Прекрасный подарок наполнил теплом всю ее душу, и все же следующий жест был слишком внезапным.

Глаза Ренно потемнели, на лице опять застыла маска равнодушия, и он отвернулся. Не глядя на девушку, он подошел к своей кровати и лег, повернувшись к ней спиной.

Для всех в городе она была его рабыней, и он мог взять ее силой, и лишь гордость удерживала Ренно от опрометчивого шага. Она взяла его подарок, но отвергла как мужчину, и, конечно, имела на это право. Традиции сенека были нерушимы на протяжении многих поколений, и наверное, в ее народе тоже так принято.

Очень хорошо. Он, Ренно, самый молодой старший воин, когда-либо надевавший головной убор из перьев, сын великого сахема, обладатель десяти скальпов, не даст понять простой женщине, что она обидела и унизила его. Скоро Ренно уснул, или при творился спящим.

Солнце спряталось за морем деревьев на западе, и только огонь в очаге освещал комнату. Напуганная Дебора так и стояла, нежно поглаживая ожерелье.

Она знала, что обидела Ренно, но вряд ли смогла бы объяснить, что произошло ужасное недоразумение. Он был уверен, что имеет право на близость с ней, и после всего, что он для нее сделал, Дебора не смела отрицать этого права.

Девушка разжала пересохшие губы.

– Ренно.

Ничего, кроме глубокого дыхания и шипения угля в очаге.

– Ренно!
– повторила она громче.

Юноша не шевелился.

Дебора хотела было подойти к нему, но суровое воспитание удержало ее от этого шага.

Дебора долго не могла уснуть в ту ночь. Она составила короткую речь по-английски, надеясь хоть как-то объяснить свои чувства, и постаралась как можно точнее перевести ее на язык сенека.

Наконец она выучила все наизусть, повторяя фразы раз за разом, чтобы говорить гладко. Только после этого ей удалось задремать.

На рассвете она проснулась. Ренно уже встал, но не пришел к завтраку.