Чтение онлайн

— Во-первых, это не простой предмет, а осколок небесного зеркала, а во-вторых, это обычная суть вещей. Разве в мире есть абсолютное зло или абсолютное добро? Белый Осколок просто пытался выжить, и нет ничего предосудительного в том, что он выбрал мирный путь своего существования. Мы нарушили его планы, и не стоит удивляться, что он ответил тем же.

— Зеркало? — я поёжился. — Интересно, если собрать это зеркало из таких осколков, какой у него будет характер?

— Разный. И небесное зеркало состояло из разных осколков, не только из белых.

— Кстати, этот Карлик оживил Инфернала, который умер в участке. Он сказал, что осколок не должен достаться людям.

— Он оживил Отиса? — Яр осторожно материализовался рядом. Сидел как живой человек, закинув ногу на ногу.

— Да, как я понял, этот Шпротис был что-то вроде охранника.

— Всё правильно, — деловито кивнул предок. Я только сейчас понял, на кого он похож в этой позе — на матёрого психоаналитика. И я снова жаловался ему на жизнь.

— Они принесли патологоанатома в жертву, заставив прыгнуть в печь крематория. Это была ужасная смерть...

— Любой обряд начинается с жертвоприношения.

— Какую силу даёт осколок? Зачем ты его так хотел? — один из главных вопросов, мучивших меня, наверное, с самого начала этой истории. Наконец могу задать его. — Зачем он был нужен тому чёрту в маске? Спесивцеву, мать его.

Теперь в этом деле не разобраться, что это был за человек, куда скрылся? А ведь и вправду ни разу за всё время общения не видел их с Хмельницким вместе. Помнится, капитан обмолвился, что я совсем не знаю его начальника. Ну что ж, он был прав. Настоящего Спесивцева я так и не увидел. Яр тянул с ответом недолго:

— Белый Осколок помог бы увеличить твои способности во много раз.

— Вот как? — оказывается, предок посылал меня почти на верную смерть лишь для того, чтобы сделать сильнее. Как говорится: был Гендальф Серый, а стал Саша Белый. — Ага! Ты хотел, чтобы я научился сдвигать земную твердь или поворачивать вспять реки?

— Да, ты прав, как я уже сказал: это была плохая идея. То, что осколок попал в руки Чернобожца, ещё хуже. Кстати, та записка в больнице была приманкой.

— Да ты что? Спасибо, кэп! — я качал головой. — Он знал, кто я, знал с самого начала. Хотел прикрыться нами, чтобы достать осколок.

— И ему это удалось...

— Там в подвале со мной кое-что случилось... — я с волнением подобрался к ещё одной важной теме. — Этому выродку удалось попасть в меня одной из своих пентаграмм. Я оказался в странном месте с огромным зеркалом.

Яр замер, медленно повернул голову в мою сторону. В глазах странная смесь чувств, от испуга до восхищения.

— Ты видел Кумира?

— Если ты имеешь в виду мужика, вросшего в зеркало по пояс, то да, — я чувствовал себя неуютно, вспоминая подробности той беседы.

— И? Что он сказал?

— Я прошёл испытание первой ступени.

Если бы Яр был живым человеком, я бы сказал, что он побледнел. Тяжело отнести такое к призраку, и без того белому, как мел. Он заговорил неуверенно, осторожно подбирая слова, от неожиданности рассыпавшиеся по земле.

— Тьма проникла в тебя?

— Да, но в этот раз она не нашла во мне ничего нового... — с трудом описал я то ужасное состояние.

— В каком смысле?

Не сомневался, что это тяжело понять. Откинулся на спинку, нехорошо усмехнулся:

— Тот мужик, Кумир, сказал, что кто-то из моих предков уже проходил испытание, и ещё про кольцо, — я достал перстень из кармана, надел на палец. — Он сказал, что уже видел его раньше. Короче, кто-то из нашего рода прошёл испытание Тьмой до меня.

Я ждал реакции Яра, затаив дыхание, он ушёл в себя, на несколько минут глубоко задумавшись. Видел, что информация озадачила предка, он, наконец, пожал плечами:

— Я не помню, чтобы кто-то из наших был связан с Тьмой и тем более проходил испытание! Ты точно уверен в этом?

— Я? Нет! Но так сказал Кумир. И я все-таки прошёл испытание, значит, он не соврал. Кто это был?

Пришлось надавить на Яра, иного выхода я не видел. Лишь бы не ошибиться, как с Хмельницким.

— На что ты намекаешь? — призрак встал, прошёлся от негодования. — При мне ни один человек из рода Ярцевых не прикасался к Тьме! А я и подавно!

— Но может, это было до тебя? — я не хотел снова портить отношения, и это единственное рациональное объяснение, пришедшее в голову.

— А вот этого я не знаю! — Яр выглядел потерянным; наверное, я все же ошибся, подозревая его в нечестной игре. Предок выступал против Чернобожца на моей стороне, а значит, не имел с Аниматором ничего общего. Странная ситуация, в которой я окончательно потерял логическую цепь. Если в нашем роду кто-то и проходил испытание, то было это очень давно.

— Карлик сказал, что после инициации Семицветие моей души поблекло. Что такое Семицветие?

— Не знаю, что конкретно он имел в виду, но Семицветием иногда называли небесное зеркало. И то, что Тьма, проникающая в душу, ничего хорошего там не оставит, это точно!

— Кстати, про Тьму. А там, в подвале, мне удалось даже повелевать ей! Ты думаешь, кто надорвал белую печать?

— Ты, что ли? — Яр косился с недоверием.

— А то! Там две ветки с мою руку толщиной выскочили прямо из стены и прикончили двоих Инферналов! — увидев, как округлились глаза Яра, поспешно добавил: — Но я думаю, нам за это ничего не будет.

— Наверное... но ты больше так не делай, пожалуйста. С Тьмой шутки плохи! — на лице призрака появился испуг.

— Ох, ладно, надо идти домой...

Я нехотя поднялся. Начало смеркаться, и в парке все больше влюблённых парочек. В такой романтичной обстановке не до разговоров о предательстве, коварстве и хищной тьме. Я медленно зашагал в сторону метро.

— Проклятие ещё с тобой? — Яр неизменно рядом, на его лице хитрая улыбка, всё, как обычно.

— Конечно! Уголёк! — я демонстративно вытянул ладонь и по внутреннему велению заставил кляксу показаться.

— Ох, ты ж! — Яр наигранно изумился. — Ты что, начал её дрессировать?

— А что делать? Не могу её выбросить. Она мне жизнь спасла!

— Да, это дорогого стоит во все времена! И что теперь планируешь с ней делать?

— Ума не приложу пока, но думаю, как назвать, может, Черныш?

— Ты думай лучше, как новый дом ей найти, оставлять у себя опасно! Ты же с людьми работаешь.

— Ну да...

Мы шли по освещенной тропинке, не оборачиваясь, и все чаще смеялись. Одинокий фонарь, что так и не удалось починить после нашего вандализма, медленно зажегся тусклым молочным свечением. Оно ещё не способно было разогнать ночную темноту в полной мере, но вспыхнувшему огоньку нужно дать время, чтобы из него разгорелось яркое пламя. Я думаю, если не трогать пару лет, фонарь, как и прежде, станет освещать округу, даря надежду тому, кто увидит этот свет. А нам с Яром суждено навсегда покинуть парк и больше сюда не возвращаться. Но это не конец, и наша история продолжается...