Чтение онлайн

— Яр? — старался говорить вполголоса. Дрожащей рукой дотянулся до ботинка. Здесь, конечно, не холодно, но оголённая ступня уже покрылась грязью, да и чувствовал себя так менее защищенным. Чернобожец дёрнулся, не решился предпринимать каких-то действий. Из тени за его спиной вышло два охранника. Порождения Лимба грозно зашипели на пленника. Шаркая, в помещение кто-то зашёл со стороны морга. Я наблюдал за происходящим в тени распределительного узла. Молчанов, шатаясь, появился в проёме комнаты кремации.

— Кто вы все? — его бледное, испуганное лицо прошлось по всем собравшимся, включая Чернобожца. Боль мешала патологоанатому сфокусировать взгляд.

— Живая плоть пришла сама, хозяин, — Инфернал отступил, давая Карлику осмотреть жертву. Белый халат врача сплошь измазан кровью, левый рукав превращён в лохмотья и заметно укорочен. Среди лоскутов не видно руки. Пришлось отвести глаза: похоже, Аниматор отрезал её осколком пентаграммы. Да уж, про мою защиту можно и не вспоминать. Физический урон магическим барьером не смягчить.

— Хорошая душа, у неё своеобразный отблеск, но я люблю всё необычное, — сержант довольно кивнул головой.

— Что здесь происходит? Мы проводим кремации строго по утрам, — Молчанов неуклюже пробирался к печи крематория, Карлик ждал его, выпрямившись в полный рост и все ещё не удосужившись одеться. Хотя зачем ему это, и так понятно, как Осколок собрался покинуть наш мир. В фонаре Филёвского парка он выглядел менее агрессивно. С горечью подумал: а ведь всё это произошло из-за нашего с Яром невежества! Нельзя лезть грязными руками в магические артефакты, тем более с дрянным характером.

— Пожалуйста, мне нужна помощь... — патологоанатом застонал, взглянув на оторванный рукав. Он оступился и завалился на сетку ограждения. Неожиданно разглядел мой силуэт, прищурился, вспоминая имя.

— И вы здесь? — невероятно, как он всё ещё находился в сознании. Из рукава халата текла кровь. Рана ужасная, мне становилось дурно, представляя себе эти ужасные ощущения.

— Пожалуйста, вызовите врачей, я пытался, но телефоны не работают... — Молчанов обращался ко мне, как к единственному человеку, которого узнал в этой компании, как к единственной надежде спастись. Я испугался отвечать ему, прижался к стене, надеясь, что враги не будут проверять мой заветный уголок. От осознания собственной трусости в лицо ударило жаром, но инстинкт самосохранения сильнее, и не верьте в другое. Воскрешенный Инфернал появился рядом с врачом, пронзил меня пристальным взглядом и тут же в страхе отступил:

— Хозяин, Исключенец прошёл испытание, вы были правы!

— Надо торопиться, раб, скоро сюда прибудут другие культисты, — сержант вытянул руку, направил на патологоанатома раскрытую ладонь. Молчанов крепко встал на ноги, в глазах — дикий ужас. Повинуясь чужой воле, повернулся к Карлику лицом.

— Хозяин, может, лучше взять для обряда Исключенца? — Инфернал сделал угрожающий шаг.

— Он тот, кто потревожил мой сон, несомненно, он заслуживает смерти, но Тьма проникла в его душу, и её Семицветие поблекло. К тому же именно этот смертный убил тебя, он твой. Забери его жизнь, как мщение.

Какой добрый и справедливый! Я нервно сглотнул. В этих словах меня больше напрягло упоминание Тьмы и блеклость моей души. Не ощущал особого дискомфорта, но хотелось бы услышать про Семицветие более подробно.

— Я не убивал этого козла, он сам выбрал смерть! Я лишь закрыл проход в Лимб, подох он по своей воле! — крикнул севшим голосом, слова справедливости затерялись в блеске алчных глаз самозваных вершителей судеб. Задавать вопросы не решился, ситуация не на моей стороне.

— Спасибо, хозяин, его кровь станет моим последним пиршеством перед уходом, воистину торжественным!

Инфернал довольно зашкворчал, вытянул руку. Красные нити жизненной энергии полезли из моего тела. Самое время защититься! Приложил руки к бёдрам. Печать защиты вспыхнула обволакивающей дымкой, но, к моему ужасу, не помогла. Энергия продолжала уходить, сила порождения Лимба, подпитанная возможностями Карлика, с лёгкостью преодолела щит. А вот это совсем плохо!

— Яр! — я в панике крикнул в пустоту. Печать Белого Осколка все ещё отсекала присутствие моего предка. На что я ещё мог надеяться? Взгляд приковал к себе Чернобожец, он в удручающем состоянии, да и навряд ли захочет помогать. За его спиной охрана, они готовы разорвать Пращура в клочья, стоит ему дёрнуться.

— Нет, пожалуйста, я не хочу, — Молчанов как зомби продвигался к печи крематория. Я видел краем глаза, он поравнялся с Николаевым. Инферналы за спиной хозяина накинули на голого толстяка золотистый халат с замысловатым узором. Проводы намечались пышные, жаль, что вместе с собой Карлик хотел забрать слишком много народа. Легким взмахом руки сержант указал на открытую реторту печи.

— Спасите меня... — по щеке патологоанатома пробежала слеза. Ноги уже не слушались, понесли Молчанова к огню. Инферналы вытягивали руки, пуская "фанатскую волну", своеобразно поддерживали мужчину в этой попытке окончить свою жизнь. Кто-то касался тонкими пальцами лица несчастного, оставляя тёмные ожоги, они превращались в причудливый ломаный рисунок. Перед ретортой врач заорал и, переходя на бег, прыгнул в пекло. Я отвернул лицо, зажмурился. Слышал его душераздирающий крик ещё несколько секунд, пока запекалась плоть и кровь сворачивалась в венах. Пламя взвилось до самого потолка, изменив свой окрас на тёмно-багровый. Ритуал сожжения начался. Инферналы опустились на колени, открыв рты, издавали монотонный стрекот, что начинал пробирать меня до дрожи. Отис по странному праву отлынивал от всеобщей эйфории, прошёл разделяющую нас сетку насквозь.

— Лучше не дёргайся, Исключенец, будет только больнее, — он злорадно оскалился. Я разжал кулак, в котором почувствовал биение. Клякса с ужасом в единственном глазу смотрела на мои мучения, чувствуя, как стремительно уходила энергия из тела. Вопрошающе приоткрыла зубастый рот. Что я мог сделать? Кинуть её в Инфернала? Такое себе оружие... Перед глазами встало лицо Кумира, жестокое и озлобленное. С трудом понимал мотивацию его последователей, ведь они — изгои, чья жизнь посвящена служению тьме. Но в каком из царств по-настоящему светило солнце? Внутри меня, откуда-то из глубины, вспыхивая холодным огнем, вырастала ярость. Чёрным обелиском поднималась из пепла моего гуманизма. Я злобно посмотрел на Отиса, на присутствующих здесь порождений Лимба. Они нарушили закон, закон, который я считал неприкасаемым. Руки сами потянулись к стене. Я чувствовал, Тьма где-то рядом. Она ждала своего часа. Мне не потребовалось больших усилий, чтобы вызволить её. Белый Карлик сказал, что его сила уходит, а значит и власть печати становится меньше. Импульс наполнил пальцы, я послал его без особого труда, не почувствовав ни малейшего сопротивления. Подумал, что всплеск ушёл в молоко, но неожиданный отклик с другой стороны и болезненный укол в ладони заставили рефлекторно отдёрнуть руки. Острые жала пульсирующей темноты выскочили из стены. Белая печать треснула и померкла. Чернота вырвалась на свободу, похожая на корни огромного дерева. С бешеной скоростью помчалась вперёд, разрывая на своём пути преграды. Острые концы пролетели ограждение, вонзились в стоящих у Чернобожца Инферналов, пригвоздили их к стене. Отис в страхе отпрянул, прервал свой смертельный ритуал.

— Не смей, Исключенец! — он дернулся, но оказался зажат между двумя шипами, попятился.

— Не сметь? Думаешь, только ты можешь прикрываться печатью Белого Осколка, чтобы безнаказанно убивать? Я уничтожил тебя один раз, уничтожу и второй!

Я смотрел на врага исподлобья, дрожал от напряжения. Тьма забрала много энергии, но это стоило того. Если враги перешагнули через все дозволенные рамки, что ж, и мне это не грех. Инфернал просочился сквозь решётку, увернувшись от моей атаки. Он скривился в усмешке:

— Ты все равно взаперти...

Не успел закончить фразу. Я видел, как край острого осколка прорезал его тело наискосок, блеснул в полумраке и исчез. Инфернал захрипел, взгляд остекленел и потух. Даже не успел понять, кто его убил. Аниматор за спиной оплывшего гиганта, в боевом выпаде выпрямился в полный рост, когда всё было кончено и тело Отиса растеклось лужицей у ног. Застывшие шипы медленно рассыпались в прах. Левая рука Чернобожца все ещё была сломана. Пращур одарил меня многозначительным взглядом. Забавная ситуация: в зоне досягаемости у него две цели, а времени лишь на одну. Незнакомец вытянул сломанную руку, демонстративно окутывал её Тьмой. Я смотрел на все это, затаив дыхание. На моих глазах Чернобожец зарастил перелом. Неужели Тьма способна не только на разрушение? Новые подробности заставили пересмотреть своё отношение к происходящему.