Чтение онлайн

Берег вади находится в пятнадцати ярдах.

Краем глаза я замечаю вспышку света. Больно, словно солнце отразилось от хрома. Я резко вздрагиваю, чтобы увидеть, как взрывается головная машина. Кабина полыхает оранжевым пламенем. Из окон по бокам вырываются клубы густого чёрного дыма. Пикап кувыркается, переворачивается и катится по дороге, разбрасывая металлические обломки.

«Обойди!» — кричит Батлер. «Обойди!»

Наш водитель инстинктивно жмёт на тормоза. Неправильное движение. Батлер не пристёгнут ремнём безопасности, и его отбрасывает к приборной панели. Мой поясной ремень держит, но плечевого нет. Я врезаюсь в спинку сиденья Батлера.

Боковые окна со стороны водителя взрываются. Кровь брызжет из машины водителя и Кагена. Кровь забрызгивает Батлера и сына Кагена. Водитель и Каген вздрагивают на сиденьях. В ушах звенит от ударов металлического молотка, когда пули пробивают двери и боковые панели. Водитель падает, и грузовик замедляет ход.

Я отстегиваю ремень безопасности, распахиваю дверь, вываливаюсь и падаю на винтовку.

Поднимаюсь на одно колено, хватаю мальчика за руку. Он рыдает. Я тащу его через скамейку и бросаю на землю.

Воздух наполнен звуками винтовочных и пулемётных выстрелов. Я протягиваю руку, хватаю Кагена. Вытаскиваю его безжизненное тело из грузовика. Мозговое вещество вываливается из головы сбоку. Фрагменты черепа скреплены кожей и…

Соединительная ткань. Одна пуля попала ему в шею, и на рубашке кровь. Пули, пробившие пассажирскую дверь, пробили ему торс.

Батлер вылез из грузовика. Он захлопнул пассажирскую дверь и заполз за двигатель. Блок — единственная по-настоящему пуленепробиваемая часть небронированной машины. Пули пронзают «Тойоту», пробивают один борт навылет и вылетают через другой. Я перетаскиваю мальчика через безжизненное тело отца, прижимаю его к правому заднему колесу и прислоняюсь к нему. Оси тоже пуленепробиваемые, но тонкие. Обода колес лучше.

Спокойный, хладнокровный и собранный, Батлер говорит по рации своего отряда: «Два-два, Эхо, это факт».

Замыкающая машина остановилась в девяти метрах позади нас. Невероятно, но трое её пассажиров живы и ютятся за машиной со стороны пассажира.

«Давай, Факт».

«Отойди от машины, — говорит Батлер. — В вади».

Сержант связи хватает Рейно, тащит его к берегу вади, и они откатываются в укрытие. Водитель следует за ними. Я смотрю мимо Батлера. Головной пикап, пылающий ад, лежит на боку. Никто из его пассажиров не выжил.

«Иди», — говорит Батлер.

Мальчик не хочет покидать тело отца. Он кричит: «Папа!»

Я толкаю его перед собой.

Ты чувствуешь , когда в тебя стреляют. Сто процентов. Этому не учишься, это переживаешь . Ты слышишь пулю, летящую в одну сторону, пулю, летящую в другую. Они звучат по-разному, ты их игнорируешь. Когда пуля летит прямо в тебя, она щёлкает . Этот щёлк остаётся с тобой навсегда.

Батлер не поднимает голову. Он поднимает свой 416-й над головой, над капотом, и стреляет в сторону холмов. Не целясь, он водит стволом по кругу, разбрасывая пули. Это бесполезный жест. Эффективная дальность стрельбы 416-го — четыреста ярдов. Враг вне досягаемости.

Я сталкиваю парня с берега вади и перекатываюсь на него. Он всё ещё рыдает. Снова вспышка, и машина, идущая следом, взрывается. Я рискую выглянуть за насыпь. Всё, что я вижу, – это вспышки выстрелов, мерцающие на холмах. Светлячки здесь, светлячки там. Пули бьют по машине и ударяются о землю в нескольких сантиметрах от моего лица. Я пригибаюсь, поднимаю винтовку над головой и открываю огонь.

Батлер пробирается в вади рядом с нами.

Прошло всего две-три минуты с момента удара первой ракеты. Я пытаюсь сориентироваться. Батлер хватает рацию своего отряда. «Два-два Эхо», — говорит он. «Докладывайте о воздушном движении, вызывайте поддержку с воздуха. Я хочу, чтобы эти холмы были уничтожены ».

До Франции отсюда несколько часов пути. Удачи с этим.

Звук, издаваемый оружием, весьма характерен. АК-47 стучит, словно молоты.

Треск М-4 и HK-416 высокий. Их всегда можно отличить.

Батлер меняет магазины, вскидывает винтовку, всаживает ещё тридцать патронов. Я делаю то же самое, заставляю себя думать.

Пули, выпущенные по нам, мощнее, чем у HK-416 и АК-47. Это не патроны для штурмовой винтовки. Это как .308-е из винтовок и пулемётов, стреляющих теми же боеприпасами. Пули падают повсюду вокруг нас.

С возвышенной позиции, на этом расстоянии, пулеметы стреляют по дугам.

Они обстреливают нас почти прямо сверху. Мы на изрытой земле — насыпь не укроет от навесного огня. Я смотрю, как пули падают в русло ручья вокруг меня. Бульк … в трёх футах. Бульк … в двух футах. Бульк … в шести дюймах от моего ботинка. Эти ублюдки нас настроили.

Господи, пожалуйста, я не хочу умирать.

Батлер кричит, роняет винтовку. Пуля попала ему в правую руку. Похоже, он потерял один палец, а другой болтается на полоске кожи. Я опустошаю третий магазин над насыпью. Батлер поднимает винтовку, пытается выстрелить одной рукой.

Сплэш.

Кровь хлещет из воротника Батлера. Сверху на него упала пулемётная пуля, пробившая ему щель между передней и задней пластинами. Он падает лицом вниз.

Я подползаю к Батлеру и переворачиваю его. Его глаза незрячие. Я видел этот взгляд слишком часто. Такой взгляд остаётся, когда душа покидает некогда живое тело. Взгляд пустой оболочки.

Мы все умрём.

Защитите объект. Я тащу тело Батлера, прикрывая им парня. «Оставайтесь там».

Я лежу на животе. Раздаётся удар , и дыхание вырывается из груди с ужасным хрипом. Ощущение, будто кто-то ударил меня кувалдой между лопаток. Пуля попала в спинную пластину.

Бульк. Ещё одна пуля зарывается в грязь в нескольких дюймах от моего носа. Я сморгнул пыль с глаз. Борюсь с дыханием и слюной. Подхватываю винтовку, ползу к сержанту связи.

Водитель пикапа, идущего следом, стреляет из винтовки поверх головы. Сержант связи кричит в микрофон КВ-радиостанции: «Они открыли по нам огонь! Прекратить огонь! Прекратить огонь!»

Слова сержанта шокируют: «Расскажи мне».

«Командование C2 сообщает, что «морские котики» вступили в контакт с вражеской колонной».

Колонна «Боко Харам» в двенадцати милях отсюда. «Морские котики» стреляют по нам. Мы сидим на «Х», жертвы синей драки.

«Сукин сын», — я перегибаюсь через сержанта и хлопаю коммандоса по плечу. «Прекратите огонь».

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась.

«C2, C2. Мы понесли тяжёлые потери. Пять… нет, семь убитых».

Радио потрескивает. «Морские котики отступают на юг. Ваши машины на ходу?»

Я оглядываюсь. Перестрелка длилась не больше пяти минут. Перестрелки – это то же самое. Стоит одному выстрелить, как все остальные начинают стрелять. Люди гибнут повсюду, прежде чем успеешь объявить « прекрати огонь» .