Белый Паук
Шрифт:
Подразделение «Боко Харам» быстро приближается. Мы не можем позволить себе ждать помощи.
«Морским котикам» пора приехать, но они знают, что будет расследование. Последнее, чего они хотят, — это присоединиться к нам для разговора. Нет, они помчатся домой, соберутся вместе и расскажут всё как есть.
Я поднимаюсь на ноги и выхожу на дорогу. Какая опустошённая местность! Первый и второй пикапы яростно горят. Густые клубы маслянисто-чёрного дыма поднимаются в небо. «Боко Харам» точно знает, где мы.
Наш оставшийся автомобиль изрешечён винтовочным и пулемётным огнём, но, похоже, на нём ещё можно ездить. Рядом лежит тело Кагена. Коммандос сгорбился в водительском отделении. Я вытаскиваю его тело из-за руля и сажусь. Кабина — настоящая бойня. Заднее пассажирское сиденье залито кровью Кагена. Осколки стекла, мозговая ткань и фрагменты черепа разбросаны по обивке. На одном осколке, похожем на треснувшую керамику, покрытую скальпом, всё ещё остались волосы. Я выбрасываю его в окно.
Я завожу двигатель и вылезаю. Сержант связи, оставшийся коммандос и Рейно уже на ногах. Каген в ступоре.
Мы положим тела Кагена и Батлера на грузовой кузов и отвезём их обратно в Сильгаджи.
Ярость придёт позже. Сейчас я рад, что жив.
Глава резидентуры ЦРУ пристально смотрит на меня из-за своего стола. Мы находимся в его кондиционированном кабинете в Уагадугу. Он находится на третьем этаже американской миссии. Офисы Группы военной помощи США находятся на втором этаже. Гражданская помощь занимает первый. Окна кабинета начальника резидентуры выходят на городские улицы, а внутренняя стена застеклена. Люди в загоне пытаются казаться занятыми, но им приходится напрягать слух.
«Брид, тебя там не было ».
«Чёрта с два я им не был ».
Кондиционер старый, установлен на окне. Вентилятор грохочет, словно аппарат подключен к системе искусственного дыхания. В офисе прохладно, но начальник станции потеет. Его седые волосы выглядят влажными, и капли воды стекают по щекам. Воротник белой рубашки с короткими рукавами стал двухцветным. Белый и некрасивый мокро-серый.
«Отряд Пола Батлера попал в засаду «Боко Харам». Это трагедия, но так оно и было».
«Чушь собачья. Бен Каген мёртв, как и четверо «зелёных беретов». Нельзя это скрывать».
«Мы ничего подобного не делаем. Никто из вас не видел нападавших. Бой длился семь минут. «Морские котики» лейтенанта Штефана Кнаусса преследовали ваших нападавших, но потеряли их след в пустыне».
«Кнаусс».
Я помню лейтенанта ВМС США Стефана Кнаусса из Афганистана. В горах и долинах Гиндукуша у него было прозвище: «Робо-морской котик».
Отсылка к фильму о киборге-полицейском, который поджигал всё, что движется. У Кнаусса был один интерес — подсчёт трупов. Думаю, ему просто нравилось убивать. Однажды он возглавил рейд по поимке особо важной цели. Забил человека до смерти кирпичом.
Жертва Кнаусса не была потерей для человечества, в отличие от информации, которую он нес.
«Для тебя это лейтенант Кнаусс, Брид».
«Там был сын Кагена. Там же был и 18-Эхо Батлера».
«Мальчик настолько облажался, что едва помнит своё имя». Начальник станции поднимается на ноги и бьёт кулаками по столу. «Эхо будет…»
Он будет украшен. Он скажет всё, что мы захотим.
«Жене Батлера?»
Я помню последний телефонный звонок Пола Батлера и сообщение, которое он оставил на голосовой почте своей жены.
«Кому бы мы ни сказали. Думаете, Америка готова смотреть, как этот инцидент разбирают в новостях в прайм-тайм? Никто не хочет слышать об инциденте с дружественным огнём, который стоил нам четырёх «зелёных беретов» и американского заложника».
«Кнаусс облажался. Отряд «Боко Харам» состоял из пятидесяти человек в техничках и БТРах. Этот сукин сын, готовый стрелять, поджег три «Тойоты», полные американцев».
«Это то, что вы думаете. Мы считаем, что Пол Батлер не проявил должной осторожности на участке местности с высокой степенью риска».
Я вздыхаю. «Ты повесишь это на Батлера».
« Кто-то должен его носить, Брид. Как я и сказал, ты призрак. Тебя там не было».
«Мертвец. Ты собираешься обвинить покойника. И его семью на всю оставшуюся жизнь. Как вы вообще живёте с этим?»
«Слезь с коня, Брид. Пол Батлер для тебя ничто». Начальник резидентуры вздохнул и сел. «АФРИКОМ и Компания хотят, чтобы ты не вмешивался в это. Считай, тебе повезло».
Больше нечего сказать. Я выхожу из кабинета начальника участка, пересекаю загон и спускаюсь вниз.
Пол Батлер был для меня никем? Я знал его полгода. Достаточно долго, чтобы понять, что он хороший парень, с такой жизнью, о которой я часто мечтал.
Я позвоню тебе сегодня вечером, дорогая. Люблю тебя.
Двери лифта с трудом открываются. Я пересекаю вестибюль, проталкиваюсь через входные двери и попадаю в сорокаградусную жару. Уагадугу пытается выглядеть современным, но его ограничивает засушливый Сахель. Центральная улица широкая, с широкой бетонной разделительной стеной. Разделительную стену украшают, пожалуй, изящные фонари, чередующиеся с чахлыми, чахлыми деревьями. Здания по обеим сторонам – саманные или побеленные. Мало кто из них выше десяти этажей, большинство – четыре.
Уорент-офицер Батлера и два сержанта сидят в «Хаммере» и ждут, чтобы отвезти меня обратно в казармы.
«Порода», — говорит уорент-офицер.
«Тебе не следует со мной разговаривать».
Мужчина пожимает плечами. «Нам сказали ни с кем не разговаривать, пока идёт расследование инцидента. То, что было сказано между нами, останется между нами».
Я прислоняю винтовку к сиденью «Хамви». Обивка раскалена на солнце. В машине пахнет горячим маслом и синтетической обивкой. Я скидываю бронежилет, раскладываю бронежилет, чтобы сесть.
Там, где моя задняя пластина задержала пулю, образовалась дыра. Синяк будет держаться неделю. «Нечего сказать. Головной сарай хочет, чтобы я уехал из страны.
Вам дадут историю, которую вы сможете рассказать.
«Все знают, что произошло».
Горечь поднимается из моего живота. Я могу контролировать ярость, но бывают моменты, когда хочется выплеснуть её наружу. Питаться эмоциями может быть очень приятно.
«У всех память неисправна, — говорю я. — Для карьерного роста потребуется ремонт».