Бенефис дурака
Шрифт:
— Да никто из здравомыслящих аристократов больше в заговоры не полезет, уж больно хорошо ректорат объяснил, что этого делать не следует, — тяжело вздохнул барон Хольм. — Но помимо здравомыслящих есть еще и спесивые дураки.
— А эти пусть пеняют на себя, — криво усмехнулся Ремит. — Союзников и клан отец предупредил, остальные нам безразличны. Теперь главное свести на нет народный гнев. Для этого несколько лет придется сидеть тихо и незаметно, не привлекая к себе внимания. Особенно внимания ректората. И герцога.
— Думаешь, это он во всем виноват? — поинтересовался Колграйв.
— Не думаю, знаю, — помрачнел молодой граф. — Вы не представляете, кто он на самом деле такой. Я открыть этого не могу, обет давал. Но сразу скажу, что мы все против него — все равно, что муравьи против архимага. Он сказал забыть про вассалов, значит надо забыть. Если жить хотим. Поверьте, друзья, я не шучу.
— Да мы верим, — вздохнул виконт. — Но подгадил он нам всем знатно.
— Скажи спасибо, что не обошелся так, как с шестью родами, сосланными в нижний мир, — обреченно махнул рукой Ремит. — Наши родители действительно зарвались, захотели власть на себя перетянуть. Вскоре наши семьи ждут клятвы жизнью о том, что ничего подобного больше не повторится. Или нас вышлют. Думаю, все и всё понимают. Никто не откажется от клятвы, начинать жизнь заново где-то далеко не хочется.
— Ты прав, — согласился барон. — Нам бы теперь с ненавистью бывших вассалов справиться. Они ведь ничего не простят и ничего не забудут…
— Не простят. И не только они. Ректор с присными тоже. Прощение придется заслужить.
Молодые аристократы покосились на недобро поглядывающих на них простолюдинов и отошли к окну, чтобы не привлекать дополнительного внимания. Они прекрасно понимали, что их ждут нелегкие времена, но ничего поделать не могли. Осталось только пережить тяжелые времена, не совершая больше глупых ошибок и идя на поводу у врагов. А в том, что радетели всеобщего блага — враги, аристократы убедились после репортажа о допросе нескольких высокопоставленных из них.
Простолюдины, особенно освобожденные псевдовассалы, недобро поглядывали на аристократов, но, поскольку им выплатили немалую компенсацию, помалкивали. Предпочитали не общаться с этими сволочами. Прощать они ничего не собирались, зная, что когда-нибудь отплатят сторицей. А для этого нужно хорошо учиться и стать сильными, опытными магами. Пусть время мести придет через десятилетия, но оно, несомненно, придет. На герцога Хайратского, зная его роль в последних событиях, они, наоборот, поглядывали с благодарностью, но не подходили. Поняли уже, что Путник нелюдим и общается мало с кем, потому предпочитали не навязываться. Ведь навязываться столь сильному магу может только самоубийца.
Патрисия хмуро смотрела на своего покровителя, ей было несколько не по себе. То, чему обучал ее невидимый дух по имени Кай, не лезло ни в одни ворота. Это была не магия, а нечто иное. Но что именно понять не могла, и ее это немало пугало. Еще строго воспитанной девушке очень не нравилось поведение Вирта со слабым полом. Он не признавал нормальных парных отношений, в принципе не признавал, и водился только с откровенными шлюхами. Обычные, верные женщины этого странного мужчину не интересовали, как и вообще семья. Это было странно и неприятно, но ничего поделать Патрисия не могла. Только молчала и хмурилась, не понимая, как такое может быть. Ее покровитель не подпускал к себе никого близко. Похоже, он попросту никому не доверял.
Также на Вирта искоса поглядывали молодые волчицы из свиты графини Ратской, да и она сама тоже. Дамы были совсем не прочь еще раз оказаться с ним наедине, они до встречи с этим мужчиной даже не думали, что кто-то способен доставить женщинам такое удовольствие. О потерянных возможностях закабаления они, конечно, жалели, ведь, перепродавая контракты, имели неплохие деньги, но совершать глупости не собирались, отличаясь редким здравомыслием. Запрещено, так запрещено. Запреты власти лучше соблюдать, если не хочешь оказаться виновным со всех сторон.
Сам Вирт размышлял о другом. О доброте и том, к кому она применима. Ведь если быть добрым к убийцам и насильникам, то это будет жестокостью по отношению к их жертвам. Вот и поди разберись, когда стоит быть добрым, а когда — нет. Хотя все равно следует руководствоваться именно добротой. По возможности. Но только не к тем, кто ради собственной выгоды делает жизнь других нестерпимой. Такие доброты недостойны. Такие должны быть наказаны.
Решив пока не размышлять о философских вопросах, не время, Путник задумался о том, как все-таки выйти на старших радетелей, которые сразу после объявления их вне закона скрылись. Больше всего настораживало названное графом Дельмаром имя — Халадан. Его обладатель отметился везде, где можно и нельзя, но оставался неуловимым, словно призрак. Это сильно настораживало, с каждым днем росли подозрения, что за этим человеком стоит некая сила. И ее необходимо выявить. Кому-то могучему существование Аталана встало поперек горла, кому-то он очень мешает. Вопрос: кому? И почему?
Учеба шла своим чередом, правда часто приходилось использовать ускоренное время, и Путник начал понемногу уставать. Однако что-то не давало ему остановиться, какое-то неясное предчувствие. Казалось, с каждым прошедшим днем времени остается все меньше и меньше. Не доверять своим предчувствиям оснований не было, да и Кай советовал всегда обращать на них внимание. Что-то нехорошее надвигалось, и это нехорошее следовало встретить во всеоружии. Для чего следовало как можно быстрее выловить радетелей.
Допросы и ментоскопирование арестованных шли круглосуточно, информация, полученная на них, стекалась к Каю — другого искина-аналитика высокого класса в Аталане не было, хотя неплохие маго-искины и имелись. В некоторые даже подсадили духов, и они обрели разум. Однако опыта и алгоритмов анализа, имевшихся у Кая, не имели, а потому анализировали разрозненные сведения на порядок хуже. К сожалению, пока анализ ничего не давал — радетели в большинстве своем успели скрыться. А это значило, что они станут гадить — эти твари никогда не сдавались, они истово верили в свое поганое «всеобщее благо». По крайней мере, рядовые. Во что верили их руководители, знали только они сами, поскольку обычно хорошо владели ментальной магией и умели защищать свои мысли от считывания.
«Вирт! — возник в сознании ментальный образ Кая. — Ты где сейчас?»
«На факультете, скоро начнется лекция по ритуалистике».
«У мэтра Алинжана?»
«У него, — насторожился Путник. — А что?»
«Похоже, он второе лицо среди радетелей, — сообщил кайсат. — Сейчас его брать будут. Постарайся наложить защиту Негарха на аудиторию, я тебе ее показывал. Он может попытаться взять студиозусов в заложники».
«Как это удалось выяснить?»
«Буквально чудом. Попался на горячем один индивидуум с очень уж хорошей ментальной защитой. Все, что можно было и что нельзя перекрыто обетами, клятвами и прочей ерундой. Ни один способ взлома не срабатывал. Ну, я и подсказал дознавателям, что можно использовать некроманта, орочьего шамана и мастера менталистики. Совместно. Соорудили ловушку, я рассчитал ее на скорую руку. Некромант вышиб душу из тела, шаман поймал ее в ловушку духов и очистил от клятв, а менталист препарировал и добыл всю информацию, которой допрашиваемый владел. Потом вернули грешную душеньку в тело, его поддерживали живым эльфийские маги. После этого можно было уже допрашивать, как положено, хотя этого и не требовалось уже. Разве что ради соблюдения процедуры».
«Боюсь, мэтра Алинжана придется допрашивать так же, — хмыкнул Вирт. — Маг он очень сильный и опытный, лучшего ритуалиста во всей Академии не сыскать. Мог и предусмотреть такой исход. Что тогда делать будем?»
«Есть один способ, — после недолгого размышления отозвался Кай. — Правда, доступный только лично тебе, как Путнику Перекрестка. Призвать допрашиваемого на Забытые дороги. Там ты господин всем и всему. Рановато, конечно, тебе на них выходить, но, боюсь, другого выхода нет. А нам надо окоротить радетелей, причем срочно. У меня возникло подозрение, что на Темное Пространство обратили внимания слуги Порядка, возможно, даже последователи Единого. А это очень опасно! Придется ставить защиту Хаоса, а то пленку инопространства вокруг всего Аталана. Возможно, даже инобытия, тесно связанного с Бездной, тогда даже Единый сюда не сунется, не говоря уже о божках помельче. Но беда в том, что ты этого еще не умеешь! Придется делать на интуиции, а это, батенька, чревато окончательной гибелью, развоплощением души вплоть до атмана!»