Чтение онлайн

Так, вот небо с блеклым серпом луны, вот пляж… Вернулся. Что это было? Что я видел? Слишком уж детально и красочно для галлюцинаций! Бесплотный крик таки начал вредить мозгу?..

Еще и желобки на площадке налились оранжевым сиянием, будто в них сгустились последние лучи заходящего светила. И теперь быстро затухали. Пространство в центре злодейского чертежа расплылось, потеряло фокус. Прищурился — оно пришло в норму. Нет, не совсем! Там что-то шелохнулось, а ведь только что было пусто.

Со вскриком я отодрал руки от площадки. Чертовщина какая-то. Рака-отшельника передо мной не было. Он, кажется, переместился туда. Когда только успел? Пока меня штырило? Они вроде не настолько реактивные… Загадочный приступ длился всего ничего, небо еще довольно светлое.

Что-то явно не так. Ткани именно этого животного я сейчас исследовал… внутренним взором. Лучше, чем под любым микроскопом! Не мог я так четко представить каждую мелочь… Многие миллионы мелочей. Как еще голова не лопнула.

Вздохнув, я опять залез на платформу чернокнижника. Подошел к раковине, которая уже никуда не ползла. Членистоногое в ней вяло перебирало конечностями и, вероятно, готовилось отдать концы.

Я поднял его, держа двумя пальцами панцирь моллюска и не прикасаясь к самому отшельнику. Ноги, тело, даже глазные стебельки рака обросли нитями, похожими на побеги мха или водоросли. Цвет сейчас не определить, темно… Однако я отчетливо помню, как созерцал клетки растения параллельно с тканями животного. И как они стремились к слиянию с теми… Вот и совместились. Естественно, рак, нашпигованный зеленью, — это скорее экзотическое блюдо, чем жизнеспособный организм.

Короткая агония закончилась, ноги и клешни, покрытые мшистым пухом, затихли и обвисли. Мерзостная схема продолжала работать даже спустя много лет. Они многоразовые? Почему раньше отшельник тут спокойно отирался? А теперь болтается мертвым в своей раковине, похожий на комок тины. И внутри у него то же самое. Что запустило процесс, летальный для бедолаги?

Причем именно в тот момент, когда мои руки коснулись песчаного монолита… Ими я уже однажды сотворил невероятное — обрушил на поющую бестию ее же оружие. Но вот сейчас причина точно была во мне — без всякого участия чародейских тварей! Я что, тоже… из этих?

В этом мире куда ни плюнь — попадешь в колдуна. Выходит, это справедливо и для случая, если плюнул и ненароком попал в себя же. Ну и дела…

Задумчиво почесав ухо, я положил погибшего рака обратно на площадку. И услышал нарастающее шипение, а затем страшный удар вышиб из меня дух.

Брызнули искры — и темнота. Бесконечные секунды без воздуха — и знакомая боль! Грызет ребра, не утихает. Хотелось стонать, но стон почему-то не пробивался сквозь губы. Ничего не видно, лицо прижато к твердому и мокрому… Я понял, что лежу на той же самой платформе. Кто на меня напал? Что ему надо?!

Вскочить не получилось. Даже первый вздох оборвался на середине. Поперек ребер слева так полоснуло и так загудело в голове, что меня на миг парализовало. Потихоньку… Меч вроде при мне, чувствую под бедром. Сначала — медленно наполнить легкие кислородом, потом — перевернуться. Так, чтобы не провоцировать новую атаку…

Таинственной угрозы там не оказалось. Только знакомая черная махина, которая надвинулась на меня, почти прижав мордой. Мутно-золотой глаз моргнул, и крупная капля шлепнулась мне на лицо. Затем — еще одна, и дальше они хлынули градом. Химера держала в руке обломок камня и со всей силы царапала им под мощной челюстью. Тягуче пропела — иначе не сказать! — что-то нечленораздельное. А потом замахнулась для броска. Рефлекторно увернулся — и не заметил, как она выхватила мой меч. Доля секунды — и клинок вонзился в горло. В белое дельфинье горло.

Сломанное острие вошло неглубоко — максимум на сантиметр. Потому что я успел повиснуть на руке чудовища. Адская резь в ребрах догнала уже после.

— Тихо, тихо!.. Ты чего, а? — механически повторял я, не веря, что это происходит на самом деле.

В голове, затуманенной болью, вертелось лишь одно: не дать клинку воткнуться глубже. Отвоевать каждый миллиметр… Откуда столько силищи в тощей женской руке? Ведь я всей своей массой давлю!.. Во мне килограммов семьдесят! Как минимум!

Боролись мы минут пять, и я все-таки победил. Косатка-скорпион трескуче взвыла и выронила меч. Толчок китовой башки швырнул меня обратно на плиту. Грохнулся со всей дури и чудом не вырубился. Ребра, казалось, превратились в огненную кашу. А химера ринулась к морю.

Я вдруг ясно понял: она хочет утопиться. Вода для нее — вовсе не родная среда. С момента создания — на этой самой платформе. Для нормальных косаток море — их дом. А паучий кит плавать не умеет. Прыгает по дну… Если не сможет добраться до поверхности — это смерть от асфиксии. Мучительная — но, видимо, желанная. Заберется от берега на пару сотен метров — и привет. Уж найдет место, где не дотянется до воздуха. Даже если передумает, будет уже поздно. Вернуться на мелководье вряд ли успеет.

Может, конечно, и не получится у нее утонуть… Есть шанс, что плавучесть тела помешает. Но надеяться на это глупо.

Думал об этом уже на бегу. Видел, что безмерно опаздываю, что тварь сейчас ворвется в воду — а затем погрузится. Не угнаться, не спасти. И все равно бежал. По рыхлому песку, сквозь пелену кровавой боли. Вот бы сейчас снова невесомость… Тогда бы одним прыжком…

Тут на краю поля зрения возникла невысокая фигурка. Она бросилась наперерез исполинскому монстру, раскинула тонкие руки. Преградила дорогу неистовым тоннам горя и ярости. Суицидальный порыв — обоюдный! Сейчас чудище снесет ее, сомнет, раздавит…

Так почудилось сперва, но химера все же попыталась обогнуть безрассудную женщину. Та невозмутимо шагнула вбок. И вцепилась в суставчатую лапу! Кажется, в сломанную…

Косатка-скорпион взвизгнула, чуть не завалилась на бок, беспорядочно перебирая ногами. Замешкалась. Этого мне хватило.

Поднажав, я очутился перед монстром. Обнял зубастую пасть и всмотрелся в эльфийский глаз. Вздрогнул: он показался мне яркой стекляшкой. Никаких проблесков мысли. Тварь вообще хоть что-то соображает?! Или напрочь тронулась умом?

Она все-таки остановилась. Был почти уверен, что продолжит меня избивать. И к морю химера больше не рвалась. Клешня и рука повисли, как плети. Золотистая радужка словно выцвела, зрачок застыл.

Значит, тварь шла вовсе не на встречу с колдуном. Она шла туда, где увидела свет новым набором зрительных органов. Точнее, мешаниной из почти человеческого, китового, скорпионьего и еще каких-то. Шла, чтобы вспомнить. Вот и вспомнила. Разом, во всех изуверских подробностях. И расхотела существовать.