Чтение онлайн

Труп уже был совсем близко, звенящий полустон стал почти невыносимым. Забрать сумку, оборвав ветхую лямку — и прочь отсюда.

Протянул руку — и отпрянул, шлепнулся на задницу. Не вставая, проворно попятился. Показалось, что крик, который бился о стенки черепа, минуя уши, исходил как раз вот от этой костлявой мумии… Мертвецы здесь, в совершенно неправильном мире, могут ходить и нападать, как живые… Но труп лежал смирно. Только голосил на повторе.

Отличался от прочих он не только половой принадлежностью. Кисти эльфийки были пробиты насквозь тонкими шпильками, на которые с обеих сторон навертели массивные гайки. По виду золотые — по крайней мере, совершенно не окислились. На каждой из пяти граней выгравированы символы, отдаленно похожие на ведьмины каракули. Попытался отвинтить — не вышло, прикипели будто… намертво. Ну, успею потом. Между окаменевших бугорков на груди красовалась бляшка медальона. Кажется, из почерневшего серебра… Я аккуратно поддел когтями узорчатый кругляш, но он не пожелал отделяться от сморщенной кожи. Вначале подумал, что он присох, но все оказалось сложнее: медальон сидел на штырьках длиной с полмизинца, вбитых между ребер. Это я увидел, когда отковырял его при помощи кинжала. Заберу, разумеется.

А главное… Меня аж передернуло. Прямо в голову, немного выше лба, вкрутили шуруп, увенчанный крупным белым камнем. Именно шуруп — резьба на верхней части вполне виднелась. Следы кровоподтеков на кости намекали, что имплантация прижизненная. Хотя я не патологоанатом, могу и ошибиться. Учитывая, сколько времени прошло. Однако вряд ли кто-то намеренно уродовал покойницу — в этом месте, где непрерывно звучит немой крик.

Картина больше всего напоминала ритуальное жертвоприношение, как их обычно описывают. Однако оков и остатков веревок на трупе не наблюдалось, рядом с ним не валялись другие тела. Могли, конечно, и колдовством удерживать, а не физически…

Так, что-то перед глазами слегка поплыло. То ли от нервов, то ли загробный вопль влияет. Пошел-ка я отсюда. Объявляю себе перерыв.

Загреб палкой вожделенную сумку, сунул под мышку и понесся к химере — показывать трофеи. Не могу уже это выносить — причем больше всего изматывает конфликт слуха и восприятия. Мозг понимает, что звука-то и нет, но при этом четко его слышит…

Отдышавшись, начал раскладывать находки перед тварью. Та заметно оживилась, посвистывая, тянулась то к одному клочку ткани, то к другому. Я подносил ближе, химера бережно брала их кончиками пальцев. Вглядывалась в полустершиеся линии и кружочки, и мне чудилось, что в ее памяти со скрипом проворачиваются шестерни, затянутые пылью и паутиной. Вертятся все быстрее, новые стимулы капают на них смазкой…

Больше всего чудовище заинтересовал значок на заклепке. Оно покатало кусочек металла на ладони, рассматривая под разными углами. Ленты на кинжале не вызвали никакого отклика, наручи тоже ничего не всколыхнули. Основные надежды я возлагал на медальон с груди мумии, но зря: тварь лишь равнодушно покосилась на него, сразу переключившись обратно на заклепку. Осталось выпотрошить сумку… Пустой она точно не была, внутри болтались несколько вещиц. А еще что-то позвякивало.

Так, что в ней… Какая-то труха, россыпь закупоренных пузырьков с непонятными порошками и жижей… Тут у нас коллега Яцека, что ли? Еще кольцо из трех обручей, как бы переплетенных между собой, и с кристаллом, засверкавшим на солнце десятками граней. Надо же, какая тонкая работа. Поразительно. И самое занимательное — овальный футляр из коры, похожий на тубус. Размером с три моих ладони, украшен выжженными орнаментами. Среди них выделялись три снежинки разной формы. Опять снежинки?.. Что за фетиш такой у этих нелюдей.

Кстати, технология очень похожа на ту, которой пользовались в общине радикальных экологов. Ясно, откуда ноги растут. Я повертел предмет в руках, не понимая, как его открыть. Крышки на торцах вроде нет. Кора рассохлась, пошла трещинами, и не так-то просто оказалось нащупать зазор между половинками тубуса. Поддел его когтем, что-то щелкнуло — и футляр наконец разомкнулся, как школьный пенал.

Оттуда вытряхнулась стопка листков. Поймать их я не успел, поспешно кинулся поднимать, пока не улетели в воду. Ага, не пустые! Плотно исписаны и изрисованы! Эврика, что называется!

Жадно вцепился взглядом в творчество неизвестного автора. Тьфу ты, ну и чего я ожидал? Сплошь незнакомые письмена, отдаленно похожие на японские иероглифы. Записи были, наверное, весьма познавательными, но совершенно для меня бесполезными. Ряды, косые столбцы, кольца и спирали из символов, имевших очень мало общего с тем алфавитом аборигенов, который я с грехом пополам вызубрил.

— Ты взял это там? — раздался прямо над ухом женский голос.

Я едва не подпрыгнул и возмутился:

— Звитка! Какого хрена?! Чего подкрадываешься? Видишь ведь, занят! И так уже здесь все… жилы вымотал!

— Есть очень хочется… — пожаловалась ведьма, которая не сильно раскаялась в своем поступке.

— Мне тоже, — искренне поддержал я. — Скоро уйдем отсюда. Я бы хоть сейчас, но, видишь… Обещал гимори. Вода осталась у тебя?

— Чуток есть, — грустно подтвердила она. — Пить тоже хочется, но я оставила. Когда совсем невмоготу станет…

— Вот и правильно, — похвалил я. — Беречь надо. Не так жарко, потерпим.

Сам при этом продолжал разочарованно перебирать листки. Вот ты какая, эльфийская рукопись… Когда косатка-скорпион наконец отлипнет от треугольника на заклепке, наверняка будет каждую страничку так же разбирать по полчаса. Но это грамота длинноухих! Уж ее-то тварь должна вспомнить! Очень повезло с этим тубусом, до крайности!.. Завалялся в сумке, не сгнил, не рассыпался! Приливами не смыло, штормом не унесло! Даже если там какой-нибудь романтический дневник, рецепты дедушкиных настоек или пособие о ходе лечебного голодания, все равно укажет на личность одного из участников давнего побоища. А дальше можно размотать клубок. Только бы нитка не оборвалась.

На очередной странице я задержался и хмыкнул. Химера протянула руку к футляру, который я зажал локтем. Не отвлекаясь, передал расписную штуковину. Она меня уже совсем не увлекала. Все внимание приковал к себе невзрачный листок размером с блокнотный — похоже, будто он из серой бумаги, но не уверен. На нем была схематичная картинка, словно срисованная из старого учебника по биологии. Дождевой червь, рядом с ним что-то вроде ланцета, лезвием к кольчатому тельцу, — и результат: два куска и маленький, но целый червь. Куски обведены волнистыми полукругами, через них проходит такая же линия. И под этим… Другой червь, явно плоский, очень похожий на планарию. Ланцет рядом, а как итог — три планарии поменьше. И тоже стоит какая-то отметка, но уже совсем другая.

Крохотные организмы прорисованы тщательно — а это значит, что у автора был примитивный микроскоп или его аналог. И что он тот еще педант. Планарии изображены немного разной формы, каждая — с отдельным комментарием, похоже. Рядом обозначено что-то вроде шкалы — наверное, для сравнения размеров. У отрезков дождевого червя тоже были комментарии, но куда менее подробные. Если оценивать по количеству символов.

Вот так сюрприз. Тут не надо знать эльфийскую грамоту, чтобы понять: это не дедушкин дневник про самогон — это заметки по естествознанию. Вроде странно их обнаружить в таком месте, а вроде и предсказуемо. Колдуны, которые конструируют небывалое и живое, должны изучать строение и особенности используемых… расходников.

Членистоногий кит неожиданно выпалил серию отрывистых щелчков, и я спохватился: что там с тубусом? Какая реакция на него?

Да, впечатление на тварь он произвел, как и ожидалось. Особенно одна из снежинок, кажется. Во всяком случае, именно на нее химера пялилась неотрывно. И при этом плакала. Всеми глазами, где есть слезные железы. Густые капли текли по дельфиньей морде, смешиваясь с чистыми и прозрачными.

Я опустил руку с листками. Потом с ними разберусь. Подошел к жуткой громадине, обнял толстенную шею. Она в ответ тоже обхватила меня, стиснула сгибом клешни. Ребра вознегодовали, но терпимо.

— Не надо… — шепнул я. — Не плачь… Мы их найдем, этих гадов. И твоих родных тоже найдем…

Почему-то уверен, что нелепая маркировка на футляре вызвала у обездоленного монстра именно мысли о доме. Может, потому, что нечто подобное тварь рисовала в лесу. Над крышей здания с башенками и шпилями.

Постояли мы так минут десять, наверное. Химера перестала вздрагивать, слезы высохли — точнее, впитались в мою рубаху. Вздохнув, я потрепал чудище по гладкой щеке и отстранился. Нужно закончить здесь дела — и убираться подальше от скверного пляжа.