Чтение онлайн

Я выдыхаю, гулко и громко выпускаю горячий воздух из легких, и быстро вытираю лицо. Алексей не двигается, но смотрит иначе. Наконец, его спектакль терпит поражение, и он понимает это. Хорошо видит, смотря уже совершенно иным взглядом. Ужасно, что я его расцениваю совершенно не правильно. Ведь следом, из последних сил, Леша произносит то, что поднимает волосы дыбом:

— Уходи прочь, — он рычит со всей силы, вызывая жуткий испуг.

Не понимая себя, начинаю пятиться, не слышу ничего кроме эха его голоса. Даже после сказанного мной, он прогнал. Он заговорил, но не сказал ни слова о нас. Даже в таком состоянии, едва разговаривая, он выгнал меня.

Я действительно утонула в этом человеке. Утонула, а он просто оттолкнул. Можно ли его винить в этом? Нет, вот это действительно эгоизм. Я бы могла закатить скандал, истерику, или наплевать на его желания. Могла бы, но не стану. Он не хочет меня видеть, и я знаю причину.

Я не могу больше выбирать нас, когда этого "мы" не существует. "Мы" — это, когда двое. Это когда оба борются, сражаются за счастье.

Еще несколько недель, после этой встречи, не могу прийти в себя. Ухожу в работу с головой, буквально поселившись в кабинете матери. Переключаю внимание на что угодно, лишь бы не вспоминать взгляд полный ненависти, и ужасный скрипучий рык.

Подобное настолько задело, что приходят кошмары. И причина еще в одном мужчине, и тоске, которая съедает изнутри. Мне снится момент, когда я увидела Алексея в скорой на носилках после катастрофы. Вот только во сне не он. В кошмарах лицо Сана. Оно исполосано ожогами, а пухлые губы покрыты кровяными язвами и трещинами. Он бледный и весь в крови. Он почти мертв… И он на месте Алексея.

Кошмар заставляет с глубоким вдохом открыть глаза и в эту ночь. Схватиться за грудь, а осмотрев сумрак комнаты, понять, что все тело покрыто холодным потом. Это пугает, как и трель сотового. В этот раз именно она заставляет проснуться.

Нахмурившись тянусь к телефону. Сглотнув комок в горле, присматриваюсь к номеру. Под ним, любезный Водафон определяет страну звонящего. Только рассмотрев ее название, я быстро включаю светильник на тумбе у кровати, и немедленно отвечаю. Сердце колотится. Откуда у него мой номер? Неужели он узнал от Женьки? Тысячи предположений проносятся в мыслях, прежде чем я слышу совершенно не то, что ожидаю.

— Госпожа Преображенская? Вы меня слышите? Агашши?*(Госпожа?)

Смутно знакомый голос явно не принадлежит Сану.

— Да, это я. Слушаю вас. Кто вы? — спрашиваю, а сама силюсь вспомнить не голос ли того самого человека слышу.

Его коллеги, который объяснял, как помочь Сану в прошлый раз.

— Отлично. Значит, мне дали верный номер. Госпожа, я звоню к вам с просьбой. Увы, только вы в силах помочь. Я сослуживец Кан Чжи Сана.

— Что случилось? — я поднимаюсь, а накинув халат, чувствую гулкий стук сердца.

Что-то произошло. И я, кажется, знаю что, или вернее, кто в этом замешан.

— Платини сумел доказать его присутствие на месте убийства своего сына, госпожа. Он нашел свидетелей. Наша сторона считает, что он их подкупил. Но военная прокуратура в Париже пошла навстречу британцам, и требует отдать Кан Чжи Сана под суд, как военного преступника. Сан отказывается говорить о вас в показаниях. Не желает впутывать, но это погубит его, Вера-ши. Вы должны понять. Только вы можете доказать, что это не он убил сына Платини. Мы обеспечим вашу защиту. Все, что нужно — ваше присутствие, и показания на слушании в американском консульстве в Сеуле. Их сторона готова выступить посредником конфликта. Прошу вас, пойдите…

— Я прилечу, — тут же отвечаю, а закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Я так и знала, что Платини не оставит все вот так просто. — Когда должно пройти слушание? Вы же понимаете, что мне нужно уладить вопрос с документами? В вашу страну не так просто въехать из нашей. Нужно время.

— Вы согласны? — он, кажется, не верит в то, что слышит. — Это хорошо, но я все равно обязан вас предупредить. Платини пытается сорвать сделку по острову. Вы работали в исследовательской группе, а значит, понимаете о чем речь. Вы должны быть предельно осторожны, госпожа. Никому не говорите о том, куда летите. Даже коллегам из Сорбонны. Это крайне важно. Заседание состоится через две недели в Сеуле. Вы успеете сделать документы за это время?

— Успею, — киваю, а прикрыв рот рукой, понимаю, что дыхание стало вязким и тяжелым. Он пытается даже ценой свободы меня защитить? Он совсем ненормальный? У него же дочь. О чем он думает? — Я прилечу. Как с вами связаться? Это ваш номер?

— Да, госпожа. Меня зовут Пак Джеха. Как только решите вопрос с документами, позвоните. Наша сторона оплатит перелет и все расходы.

— Он… — я будто не слышу бравады мужчины, его голос звучит, как помехи. Мне важно услышать и узнать не это. — Он в тюрьме? Он ведь… С ним все в порядке? А семья?

— Он в изоляторе военного управления, госпожа. Именно из-за его семьи, я вам звоню. Он уверен, что Платини ничего не докажет. Но это глупость. Вы нужны ему, Вера. Вы — причина, по которой он нарушил приказ, и вы единственный свидетель. Вы должны взять ответственность, иначе Сан пойдет под международный военный трибунал. Я верю, что вы понимаете, чем это грозит. И не только ему, но и вам с коллегами. Если Платини докажет, что вы действовали совместно с нашей стороной, чтобы устранить его сына, — вы потеряете остров навсегда. Он агент британцев, госпожа. В случае его выигрыша в суде, мы все потерям остров, а Кан Чжи Сан свободу.

— Я помогу. Не сомневайтесь. Я прилечу вовремя.

— Спасибо, — мужчина коротко отвечает и разрывает звонок первым.

Только сейчас замечаю, что в дверном проеме стоит отец. Он видимо, допоздна работал в кабинете, а услышав мой разговор, пришел.

— Что случилось, Вера? — его холодный и собранный тон говорит о многом. Отец не намерен никуда меня отпускать. — Зачем тебе документы, и куда ты собралась лететь? До вылета на Коготь больше месяца. Кто тебе звонил?

— Папа, мне нужна твоя помощь. Мне нужно в Сеул, — игнорируя его слова, я обдумываю, как надавить на Платини, и вижу только один выход. — Платини хочет обвинить в убийстве ни в чем не повинного человека…

— Корейского военного, которому итак отдали приказ убить его сына. Так что он в своем праве, Вера. Ты не должна вмешиваться.

Слова отца звучат, как гром. Он давит неоспоримым аргументом, которого я и боялась. Сан действительно должен был устранить Поля. Но не сделал этого из-за меня. И теперь он едва ли не под трибуналом.

— Ты к нему хочешь промчаться на помощь? — задав вопрос, отец входит в комнату. Он становится напротив, а сложив руки на груди, встречает мой шокированный взгляд. — Не надо так удивляться. Я все еще твой отец. И естественно, знаю все о своей дочери. Я понял причину твоего побега из Парижа сразу, как увидел.

— Откуда ты знаешь? — в недоумении спрашиваю. — Он и тебе позвонил? Ты говорил с Платини?

— Мне не нужно выслушивать грязные сплетни о своей дочери. Достаточно заботиться о тебе, чтобы знать все, что с тобой происходит. Вадим рассказал мне подробности допроса в жандармерии. Он сразу предположил, что дело в этом парне. После, я навел справки, и то, что узнал… Ты не просто едва не погибла, Вера. Этот кореец втянул тебя в конфликт международных структур. Он мог устранить Поля, еще до того, как ты помчалась за ним. Они вели сына Платини с самого начала, как прилетели в Париж. Но вместо того, чтобы заниматься работой, он следил за тобой. Ты вообще знала, что он жил в номере прямо напротив твоих окон? Все это хорошо изложено в материалах дела, в которое ты хочешь влезть. Некая Сара Ли Паркер в таких красках описала твою роль в смерти Поля Платини в своих показаниях, что на какой-то момент, я подумал, будто речь не о тебе, а о наемнице.