Чтение онлайн

Они гуляли до вечера. Амиран прекрасно ориентировался в этом безумном столпотворении и выводил Этель то в крошечную забегаловку, где готовили самые вкусные в городе лепешки чарати с овощной и фруктовой начинкой, то к магазинам, похожим на сказочные пещеры, доверху набитые сокровищами, то к огромному храму, покрытому резными изображениями богов и чудовищ. Этель видела, как давят гранатовый сок на каменном прессе, как портные крутят ручки допотопных швейных машин, как ювелиры прямо посреди улицы гранят драгоценные камни, а потом Амиран вывел ее на лестницу, что привела их на грязную крышу какой-то лавки со специями, и Этель увидела бурлящий человеческий муравейник и море крыш…

Большим садом в столице называли огромный полудикий парк - если в начале посетителей встречали ухоженные дорожки, аккуратно подстриженные кустарники и множество лавочек и изящных фонарей, то потом дорожки постепенно исчезали, кустарники топорщились лохматыми буйными ветвями, и парк превращался в настоящий тропический лес. Разумеется, Амиран сказал, что дальше главной аллеи они не пойдут, и Этель это вполне устроило.

– Я спасла вас от общества отца Шанкара, - улыбнулась Этель, когда они сели на одну из скамеечек. Парк был полон народу. Стайки девушек в разноцветных сари сидели на скамьях и лакомились фруктами, в самом деле напоминая экзотических птичек. Важно прогуливались господа военные в белых мундирах и зеленых чалмах. Дородные матери семейств чинно вышагивали по дорожкам, а дети, кудрявые и веселые, так и норовили убежать от них к фонтанам, где резвились утки.

Амиран сдержанно усмехнулся.

– Ему бы женщину хорошую, - заметил он.
– Мигом бы забыл все свои глупости.

– Живи и жить давай другим, - повторила Этель. Амиран пожал плечами и ни с того ни с сего заметил:

– Вы совсем молодая девушка. Вам скучно тут.

В начале весны Амирану исполнилось тридцать два, и за эти годы он, должно быть, ни разу не скучал. Уроженец сузианского севера, он сбежал из дому в ранней юности и с тех пор умудрился побывать и пиратом, и кадровым военным, и золотоискателем, и даже артефактором. Превратности судьбы в итоге занесли его в Амрут, где принц Хашиван высоко оценил его разнообразные навыки и принял на службу. С тех пор прошло пять лет, и Амиран вроде бы остепенился, но иногда в его взгляде появлялась неопределенная тоска.

– Если бы я осталась в Сузе, то сейчас была бы толстой матроной с кучей детей, - заметила Этель, кивнув в сторону проходящей по дорожке мамаши с близнецами. Третий ребенок был примотан к ее груди пестрой шалью.
– Кстати, что вы думаете о нашей сузианской гостье?

Амиран с прежней неопределенностью пожал плечами, но взгляд светло-зеленых глаз неожиданно стал горячим и хищным.

– Я думаю, скоро начнется большая война, миледи, - сказал он.
– И то, что госпожа Алита привезла из Сузы злонамеренные артефакты, заставляет меня волноваться.

– Война?
– переспросила Этель. В приятном теплом воздухе вечера будто бы пронесся запах гари.
– Вы уверены?

– А зачем еще Хашивану эти артефакты и специалист, который умеет с ними работать? Она сегодня весь день провела в лаборатории Хариндера. Наверняка обучала его.

Этель поежилась. Хариндер, главный придворный артефактор, производил на нее странное впечатление. Он мог быть очень доброжелательным, милым и сердечным, чтобы в следующую минуту стать угрюмым кабинетным ученым, гениальным знатоком своего дела, который не видит жизни дальше книг. В нем таилось нечто одновременно притягательное и очень жуткое - Хариндер хранил какую-то тайну, и Этель при всем своем любопытстве понимала, что туда не следует совать носа.

– Не нравится мне все это, - призналась Этель. Амиран понимающе кивнул.

– Мне тоже. Так что будьте осторожны, миледи, - он усмехнулся и добавил: - Когда меня нет рядом.

Этель еще не знала, что осторожность понадобится ей буквально через несколько часов.

Когда на рассвете по дворцу прокатилась нервная дрожь, словно огромное здание ожило и попыталось стряхнуть с себя прилипшего паразита, Этель испуганно села на кровати, пытаясь понять, что происходит. Серебряная чашка плясала на прикроватном столике, шаль медленно стекала разноцветным ручейком с качающегося стула. Небо за окном едва серело - стоял тот самый глухой и дикий час, когда утро только начинает вступать в свои права, а все живое погружено в крепкий беспробудный сон.

Дрожь усилилась. «Землетрясение», - отстраненно подумала Этель и сама удивилась тому, с каким спокойствием поднялась с кровати и, подняв с пола шаль, направилась к выходу. В коридоре спокойствие ее покинуло, и Этель со всех ног бросилась к покоям Алиты - принцессу надо было выводить из здания, пока дворец не начал рушиться.

Потом она так и не смогла объяснить, почему решила спасать Безликую, а не спасаться самой. Но Этель так и не успела добежать до дверей в комнаты Алиты: ее ударили в спину и уронили на дрожащий пол.

– Тихо, тихо, - шепнул Амиран ей в самое ухо и навалился сверху.
– Тихо, Файшан. Не шевелись.

Этель хотела было спросить, что, Пекло разбери, происходит, но не могла и пошевелиться. А потом со всех сторон засвистело, завыло, заревело, воздух наполнился тошнотворной вонью бесчисленного количества работающих артефактов, и Этель уже не стала спрашивать, от кого или от чего Амиран заслоняет ее своим телом. Какофония казалась бесконечной - где-то визжали люди, и Этель казалось, что они горят заживо, где-то с грохотом падали камни, свист и вой нарастали, и, когда Этель подумала, что сейчас оглохнет, вдруг стало тихо.

Амиран, закрывавший ее, шевельнулся. Полоска темно-красной ткани с его размотавшейся чалмы мягко прикоснулась к лицу Этель и исчезла.

– Вставай, - прикосновение широких мужских ладоней заставило Этель вздрогнуть. Амиран осторожно поставил ее на ноги и каким-то совершенно несвойственным ему жестом погладил девушку по растрепанным светлым волосам.

В ушах звенело. Этель беспомощно смотрела по сторонам и не понимала, где находится. Вроде бы только что она выскочила в знакомый коридор - а теперь коридора не было, и они стояли среди развалин, и прохладный утренний ветер беззастенчиво забирался под тонкую ночную сорочку, а отовсюду пахло гарью и кровью… Этель покачнулась и обмякла в руках телохранителя, уткнувшись лицом в его плечо. Откуда-то издалека донесся знакомый женский голос - Алита была жива и настойчиво о чем-то спрашивала, но Этель не могла разобрать ни слова. Наконец, сквозь пелену, накрывшую разум, все-таки пробилось:

– …найти Хариндера.

– Миледи, нам нужно уходить, - услышала Этель уже более отчетливо. Амиран говорил с нажимом, словно его раздражала настойчивость заморской гостьи. Только теперь Этель поняла, что они говорили на высоком валеатском наречии, ее родном языке.

– В лаборатории я видела несколько ящиков с разрыв-камнем, - в голосе Алиты тоже хватало упрямства.
– Он открывает норы в пространстве, и мы сможем уйти хоть в Сузу. Пойдемте уже, медлить нельзя.

Амиран, не обинуясь, подхватил Этель, словно куль, забросил на плечо и почти бегом направился за Алитой. Острое чувство стыда - сорочка бессовестно задралась, и Амиран крепко держал свою подопечную за обнаженные ноги - было настолько отрезвляющим, что контузия мигом убралась куда подальше. Этель дернулась и негромко, но отчетливо попросила:

– Амиран, поставьте меня. Я пойду сама.

Видимо, в ее голосе было что-то, от чего телохранитель решил воздержаться от споров. Почувствовав под ногами плиты пола, Этель вздохнула с облегчением, на ходу поправила сорочку и спросила:

– Что происходит?

– Это заклинание называется Брызга, - бросила через плечо Алита. Часть коридора, по которой они сейчас спешили, почти не тронуло разрушением, и иллюзия мирной жизни была слишком отчетливой и жестокой.
– Маг бросает сгусток энергии и произносит заклинание. И сгусток, поражая цель, делится на два. А они - еще на два.