Чтение онлайн

От повети дед повёл меня к реке и лишь у берега свернул на тропку. Снег здесь совсем нетронутый лежал. Сугробы чуть до пояса не доставали деду. Я семенил за дедушкиными сапогами и раздумывал, кто проложил здесь тропинку. Видно многих посетителей Анчутка зимой принял.

Наконец я ощутил его, затрепетал от радости и страха, нырнул меж ног у дедушки и во всю прыть вылетел на полянку. Именно, что на полянку. Снега вокруг камня метров на пять не было. Всю землю покрывал ковёр зеленой травки и синеньких первоцветов. Мелкие цветочки обрамляли серый камень, словно волны родной реки Анчутки.

– Как же так, а дедушка, как же так? Чудо-то какое.

– Чудо, говоришь? Конечно, чудо. Он им тепло даёт, а они к нему льнут, стелются. А ты спрашиваешь, что им здесь надо. Любовь у них.

– У кого? – не понял я.

– У друга твоего и пери огненных.

– Как у него любовь может быть? Он же помер?

– Как может быть, про то не знаю. А только сказывают, что каждый вечер, они песни ему тут поют, танцуют. И он отвечает им и ярко разгорается.

Я подошёл поближе к камню. Прыгнул и улёгся на верхушку, как, бывало, летом делал. Прикрыл глаза и потянулся к другу. Анчутка отзываться не спешил, не появлялось в памяти лицо проказливого беса. Я подождал немного и опять позвал. Камень заметно запульсировал, забил энергией, и я почувствовал, что вот он где-то рядом.

Дедушка из деликатности должно быть уж давно ушёл, а я лежал и пялился в пространство, где меж Явью и Изнанкой её – Навью, обитал мой лучший друг. В этой прослойке, такой тонкой, что и разглядеть нельзя, он прыгал, скалился и строил мне смешные рожи. Он жил там, в моей памяти, и никаких влюблённых духов с ним там не наблюдалось.

– Нет, как вернулась, больше никуда не выходила. Спала, читала, даже ужинала в постели.

– И посетителей к ней не было?

– Никак нет, госпожа. Никого, – прошелестел в ответ краб.

– Спасибо, это всё. Ты можешь быть свободен.

– Всегда готов помочь Вам, госпожа директор.

Мелюзина встала из глубокого резного кресла и пошла к окну. Закат окрасил море в золотой и фиолетовый. «День будет завтра тёплый», – мысленно отметила она. Её работа отнимала много времени и сил. На то, чтоб любоваться морем или небом их у неё совсем не оставалось. Мадам не просто была директрисой школы, она была её сердцем, её мозгом, её двигателем и компьютером. Без Мелюзины школа встала бы. Здесь перестал бы зажигаться свет, здесь неоткуда было бы взяться воздуху в тоннелях. На кухне перестали бы гореть дрова, да и дрова, конечно, перестали бы являться в поленнице как по волшебству. Ведь волшебство, которое творила Мелюзина, кроме неё и совершить-то было бы некому.

– Я старая, никчёмная ведьма, никому ненужная, никого не воспитавшая так, чтобы он захотел разделить со мной эту ношу, – подвела она итог своим раздумьям.

В дверь постучали. Это Лори, близкая подруга, не слуга. И всё-таки она стучится, никогда не входит просто так. Мадам открыла дверь. Лариса принесла с собой аптечку. Пора было заняться травмами, полученными в этом неудачном выходе из Выбора. Без Мелюзины девочка, конечно, умерла бы, скорее всего даже до земли не долетев.

– Как себя чувствуешь сегодня?

– Лучше.

Они невесело взглянули друг на друга и засмеялись.

– Тебе нужно в отпуск Мели. Ты совсем себя замучила. – Лариса расставляла на столе пузырьки со снадобьями. Ей не первый раз приходилось залечивать раны подруги, но сейчас это были не следы, оставленные копьями и стрелами, а что-то более глубокое, личное, словно Мелюзина ранила себя сама, причём глубоко ранила, в самое сердце.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу себе это позволить. И давай не будем начинать сначала, я не передам никому часть своих полномочий, пока не буду видеть в кандидате своего преемника, – фейри снова обменялись взглядами.

– Тебе не обязательно давать кому-то полномочия. Достаточно вменить в обязанности делать ту или иную работу за тебя.

– Нет, – Мелюзина поморщилась, – ты делаешь мне больно, Лори.

– Извини, повязка слиплась. Если бы ты согласилась полежать денёк другой, то твои раны затянулись бы быстрее.

– Лори, как там эта девочка? Ты даёшь ей микстуру.

– Та девочка меня беспокоит гораздо меньше этой. У берегини всё в порядке. Завтра я отправлю её в класс.

– Нет, завтра утром у меня с ней будет ещё раз урок. Если не получится её раскрыть, тогда пусть идёт. Но если честно, у неё большой потенциал.

Лариса закончила разматывать бинты, сжимающие рёбра Мелюзины. Кровоподтёки и порезы на спине уже не ужасали своим видом, но до полного выздоровления было ещё довольно далеко. Врачевательница поджала губы и принялась обрабатывать спину подруги мазью, предварительно надев защитные перчатки. Снадобье из крови дракона впитывалось в кожу с лёгким шипением. В комнате запахло палёным. Глаза Мелюзины засветились. Зрачки сузились до узеньких щёлочек.

– Может тебе обернуться? Твой иммунитет взбодрится, и ты быстрей пойдёшь на поправку, – предложила Лори.

– Нет, мне нужен ясный ум и холодный рассудок. Я сейчас не могу поддаться чувствам и эмоциям. А полёт наверняка меня толкнёт в водоворот страстей.

– И что такого ты нашла в этой девчонке? Что ты носишься с ней?

– Она сама вошла и вышла. Ты же знаешь, что это такое.

Лариса наложила новую тугую повязку, сняла перчатки и, молча, принялась убирать со стола. Мелюзина встала, накинула шаль.

– Ты хочешь сделать её преемницей.

– Нет. Это невозможно. Она не потянет. Она только берегиня. Лори, не ищи в моих поступках то, чего нет. Просто, просто мне интересно узнать, зачем она это сделала, – Мелюзина обернулась к подруге. – Хочешь чаю? Давай попьём с тобой чайку, как раньше. Посидим, поболтаем.

Фейри расстелили под окном толстый плед, бросили на него подушки и одеяла. Мелюзина вскипятила воду и заварила чай. По комнате растёкся запах жасмина и мяты. Орешки в сахаре, рахат-лукум и прочие сласти заняли своё место между двух пиал. За окном зажглись зимние далёкие звёзды. Светлые и темные кудри волшебниц переплелись на их фоне словно спутанные облака.

– Жаль, что ты больше не летаешь, – промолвила Лори.

– Я летала два дня назад.

– Это не в счёт. Этот полёт был падением.

– Этот полёт был спасением.

– Вот это меня и беспокоит. До сих пор ты никого не спасала, Мели.

Майя сидела, склонившись над листком с заданием, внимательно вчитываясь в каждую строчку. Ей нужно запомнить всё точно. Ничего не перепутать. Ничего не забыть. Мелюзина с каждым разом усложняла задания всё больше и больше. Эти индивидуальные уроки отнимали у Майи все силы. После второго занятия, директриса разрешила вернуться берегине к основной программе, но каждый вечер они ещё час занимались отдельно.