Чтение онлайн

И вот в один из моментов контакта с миром живых девушка вдруг ощутила себя захваченной, пойманной. Но не рассеянными чувствами окружавших её людей, чьей пленницей она была, а гораздо более энергичной и требовательной мыслью.

«Тирта! — девушке словно крикнули в самое ухо, чем наконец–то привели в сознание, она не была такой бодрой с момента битвы за ларец, который лежал у неё на груди. — Тирта!»

Призыв, найдя цель, вливал в неё энергию, будил, придавал сил.

«Ты жива… — не вопрос, но требование. — Ты жива!»

Это глупо. Но какая–то часть её, способная ответить, не могла сказать, что это неправда. К тому же Тирта и сама думала, что ещё не выполнила свой обет, что продолжает быть хранительницей, и лишь потому в ней ещё сохранился огонёк жизни.

Тот, кто ищет её, — это не Великий, разрушивший их тюрьму. И не Тёмный лорд, командующий здесь. Фальконер мёртв. Алон?

И словно она спросила вслух, пришёл ответ — без слов, но ошибиться было невозможно. Мальчик жив и не ушёл в своё убежище, откуда не мог бы обратиться к ней.

«Куда…» — как трудно даже начать вопрос! Пусть мёртвые или почти мёртвые отдыхают. Она не хочет, чтобы её тревожили.

«На восток… — казалось, ей не нужно полностью формулировать мысль, Алон и так способен понять её. — Здесь есть Тёмный, он считает, что я в его власти. Но я дважды видел птицу!»

Птицу, которая улетела в бурю? Какое отношение она имеет к ним? Тирта хотелось только, чтобы её отпустили. Хотелось снова погрузиться в мирное ничто.

«Посыльный… Они приближаются!»

Ей всё равно. Силы прикосновения мыслью было недостаточно, чтобы удержать её. Она снова погрузилась в темноту.

Но тьма тоже продержалась недолго. Дождь больше не заливал лицо. Где–то недалеко горел костёр, она видела красноватые блики, хотя не могла повернуть голову и определить их источник. Девушка, не мигая, смотрела вверх, на грубый камень. Должно быть, они остановились в пещере.

Насколько она могла судить по слабой связи, сохранившейся с миром, это был один из многих лагерей разбойников. Тирта лежала, глядя на скалу. Может, всем умирающим снится жизнь, и это один из таких снов. Хорошо ещё, что она не испытывает больше боли и что между нею и реальным миром возникла какая–то преграда.

«Тирта! — снова её позвали назад, с негодованием думала она. — Ты не спишь, я знаю!» — в этом призыве уже почувствовался гнев. Алон, должно быть, стучится в дверь, которую не может открыть.

«Птица! Она там, в ночи! Я дважды слышал её голос. Они идут! Этот Тёмный, он об этом знает, он попытается использовать меня!»

Тирте нечего было ответить. То, что движет Алоном, для неё не имеет смысла. Между нею и огнём появляется высокая тень. Наклоняется вперёд, и она видит голову в шлеме, лицо, частично скрытое темнотой. Рядом с первой выросла вторая тень, они кого–то тащат, как того несчастного пленника, который должен был украсть её ларец. Но этот другой меньше.

— Да он со страха совсем спятил, лорд. Только посмотри на его лицо.

— Да, посмотри на него, Джерик! В этом беспризорнике, за которым ты гонялся ради удовольствия, больше силы, чем в тебе! Спятил? Нет, вовсе нет! Он прячется, прячется! Но я знаю один–два способа вытащить его, как вытягивают краба из скорлупы, когда его хорошо пропарили.

Крепкие руки прижимают маленькое тело за плечи к земле рядом с ней.

— Я посчитал его слишком ценным для тебя, лорд, и поэтому никто из нас не притронулся к нему и пальцем. Но если хочешь рискнуть…

— Когда делаешь крупную ставку, Джерик, всегда найдётся время. Не думаю, чтобы он подвергся риску. Он — это другое наследие. Среди таких друг на друга не охотятся. Но теперь ради крупного выигрыша придётся рискнуть. Эта падаль задерживает нас, и время становится нашим врагом. Мы не единственные ищущие, и скажу тебе, Джерик, что ты не захотел бы встретиться с другими, — смех, низкий и полный презрения, донёсся от этой тени. — Давай!

Тирта не знала, что сделали с мальчиком. Алон не закричал, но она больше не чувствовала его мысленного прикосновения. Должно быть, он отступил в своё убежище.

— Кажется, он не торопится отвечать, лорд! — немного погодя проворчал Джерик. — Можем испробовать один–два наших трюка…

— Тише! — слово было произнесено резко, оно подействовало даже на Джерика в его скрытом неповиновении.

Двое рядом с ней, казалось, были связаны в своей неподвижности. Тирта ощутила, что откуда–то издалека повеяло Силой, которая способна сжечь всякого, воспринявшего её полностью. Меньшая тень чуть шевельнулась, подняла руки, которые до сих пор удерживала большая, и эти руки протянулись к телу Тирты. Она ещё сильнее ощутила прилив Силы, испытала растущее возбуждение.

Раздался крик, такой дикий и странный, словно издавал его человек, идущий в битву и потонувший в стремлении к крови и смерти. На плече у стоящего появилась новая тень. Тирта увидела её совершенно отчётливо. Птица, родившаяся из тела сокола!

Человек рядом с ней отшатнулся. Одна из его рук спала с плеча Алона, а сам мальчик пошатнулся и осел, словно лишившись сил. Теперь он лежал на ней, его мокрые от дождя волосы закрыли ей лицо. Он был неподвижен, как она сама. Но Тирта не думала, что он умер. И не впал в состояние мёртвой жизни, в каком находилась она сама.

Птица села на плечо Алона, выгнула шею, наклонилась к лицу Тирты и посмотрела ей прямо в глаза. Нет, не птица! Снова голова, лицо, которое она видела в своей боли в Доме Ястреба.

Только мгновение птица глядела ей в глаза, или лицо смотрело на неё. Потом птица повернулась к человеку–тени, и снова послышалось имя:

— Найнутра!

В ответ человек тоже что–то выкрикнул. Может, позвал на помощь? Он попятился, словно опасался вступить в неравную схватку.

— Рейн!

Он словно ударил птицу. Та яростно зашипела. Слетела с плеча мальчика и устремилась на этого человека, который тем временем пытался поднять Алона. Тирта не видела, как птица ударила человека, но услышала крик боли, потом проклятие. Теперь человек не заслонял от неё костёр. Тирта услышала и другие крики, разные голоса. Казалось, птица сражалась не с одним противником.

Алон оставался на месте. Девушка не чувствовала на себе его тяжести, но голос его донёсся слабейшим шёпотом, который перекрывали крики и проклятия.

— Они сражаются. Птица пустила кровь. Но лорд призвал, и теперь к нам придут ещё. И ещё за нами идут. Время приближается. О, Тирта, держись! Держись, ещё ничего не решено!

Она подумала, что Алон больше не пользуется мысленным контактом, чтобы лорд не услышал. Но ответить не могла. И не хотела. Это не её бой. Скорее ловушка, в которой её насильно держат и из которой она хочет освободиться.