Чтение онлайн

— Я тоже люблю его, мам, — уверенно заявляю, встретившись с её застывшим ужасом в глазах. — Кирилл, именно тот, о ком я тебе рассказывала.

Мама на секунду цепенеет.

— Нет! — истошно голосит она. — Нет, дочка! Хоть кто, но только не он, — выставляет на него палец.

Кирилл напрягается всем телом. Крылья носа его трепещут. Мамины слова задели его.

— Прости, а что со мной не так? — спрашивает он, глядя на маму исподлобья. Грудь его вздымается энергично.

— Ты не тот, кто Яне нужен! Ты же разобъёшь ей сердце! Ты всегда был гулякой! Такие, как ты не меняются! А я не хочу подобной участи своей единственной дочери! Не хочу!

Появляется желание немедленно вступиться за Кирилла, отстоять его и оправдать все поступки. Раскрыть маме глаза на то, что её единственная дочь оказалась с гнильцой, но слова попросту застревают в глотке, тело обездвижено. Мне также хочется утешить и маму, обнять её, как-то успокоить. Ещё никогда я не видела её такой. Как разъярённая медведица она готова любыми способами защитить своих детёнышей от чужаков.

Что же вы делаете со мной?

Я же разрываюсь между двух огней.

— Хреново, я скажу, ты в людях разбираешься, крёстная, — сквозь зубы Кирилл проговаривает, нашаривает мою ладонь и крепко сжимает, грозясь никогда больше не отпускать. — Ян, уходим отсюда. Со мной поедешь.

— Нет! — вопит мама, вцепившись в мой локоть крепкой хваткой и не давая спуститься по лестнице. — Чёрта с два! Никуда она с тобой не поедет! Дочка, не ведись на его слова, прошу!

Мне невыносимо больно видеть истерику мамы. Сердце разрывается на миллион частей, но она должна помнить силу первой любви. В результате она окажется сильнее любых слов, наставлений и запретов.

Из-за стоявших слёз я уже практически не вижу лица мамы. Затем чувствую, как Кирилл выпускает меня, предоставляя мне выбор.

Я очень хорошо помню как однажды он сказал мне:Что ни делай, но я знаю, кого в итоге ты выберешь.

Тогда он был прав. Я всегда выберу его, независимо от ситуации.

— Мама, ты свыкнешься, — шмыгаю носом. — Всё будет хорошо, обещаю. Верь мне.

Мама разочарованно качает головой, подбородок её дрожит, но она выпускает мою руку. Я оставляю поцелуй на её влажной щеке и со вкусом соли на губах разворачиваюсь к Кириллу, который, видимо, и не надеялся на такой исход выбора... Который всё это время не дышал. Ждал, пока я вновь не сцеплю свои пальца с его в крепкий замок.

С облегчением выдохнув, он вжимает свои прохладные губы мне в лоб, а потом мы быстро спускаемся по лестнице, подобно беглым преступникам.

Кирилл набрасывает на мои плечи пальто и мы без оглядки мчимся к его машине.

Лишь бы только я не пожалела о своём выборе.

Стоит мотору взреветь, как машина резво трогается с места. Цепляюсь руками за кресло, чтобы не швыряло из стороны в сторону как сдувающийся шарик. Перепугавшись такой скорости, я нашариваю ремень безопасности, накидываю на себя и с горем пополам защёлкиваю замок в фиксаторе.

Выдыхаю, почувствовав себя во мнимой безопасности. Стираю со лба выступивший пот.

Скорость за окном просто бешеная, что я начинаю опасаться за наши жизни и за жизни прохожих, по каким-то причинам встречающих Новый год на улице.

Стараюсь подавить в себе все страхи, чтобы не трястись и как параноик не глазеть на спидометр, стрелка которого стремится к максимуму.

Единственным отвлечением для меня становятся запущенные фейерверки за окном, что так ярко раскрашивают небо. Я считаю их количество, вместо того, чтобы попросить Кирилла сбавить скорость или же расспросить о случившемся. Я боюсь лишний раз открывать рот. Он сейчас явно не в духе. Прислушиваться ко мне не станет.

Вцепившись крепко в руль, Кирилл выезжает на перекрёсток на запрещающий сигнал светофора. Душа ухает в пятки, сердце замирает, когда я вижу стремительно приближающуюся машину. С такой же бешеной скоростью она несётся прямо на меня, слепит своими фарами, что кажется это будет последнее, что я увижу.

— Кирилл! Кирилл! — визжу я.

Зажмуриваюсь, мысленно уже прощаясь с ним. И ведь ни черта не проносится вся жизнь перед глазами. Ни о чём подумать не успеваешь! Только гудящий сигнал клаксона долбит в уши, доставляя нестерпимую головную боль.

Кирилл с усилием выкручивает руль, поддаёт газу. Обороты двигателя возрастают, и когда, казалось бы, столкновение неизбежно, машины разъезжается в каких-то считанных миллиметрах друг от друга. Нас закручивает на заснеженной дороге, резина не справляется с заледеневшим асфальтом. Она не может сцепиться с ним, чтобы затормозить, и в результате нас заносит в сугроб. Капот машины наполовину скрывается в снегу, двигатель глохнет, приборная панель меркнет. Наступает оглушительная тишина.

Смотрю в одну точку перед собой. Ничего не понимаю. Я в глубоком шоке. Жива ли? Или это и есть конец? Если да, тогда почему я не чувствую никакого облегчения? Только пустоту, режущую боль в области грудной клетки и слёзы, скатывающиеся по щекам.

— Бл*ть! Сука! — Кирилл выводит меня из состояния шока своими отчаянным рычанием.

Он шарахает ладонями по рулю, точно в нервном припадке. А потом в них же и зарывается лицом. С ожесточением трёт кожу, мечтая освободиться от внутренних демонов, мучающих его. Между пальцами зажимает переносицу, глаза прикрывает. Так проходит целая вечность. Я лишь становлюсь свидетелем его душевных терзаний, о которых он не желает говорить. Жаль, я бы хотела, чтобы он поделился со мной. Разделил свою боль со мной.

Наконец Кирилл приходит в себя. Он поднимает голову и тут же корпусом переваливается на мою сторону, чтобы заключить меня в удушающие объятия. Это происходит так неожиданно. Паника мгновенно отступает. Туман в глазах рассеивается. Вопросы сами собой отпадают.

— Прости. Прости меня! Я чёртов идиот, я не хотел, чтобы так вышло, — молвит неустанно. Он гладит меня по волосам, а я впервые за долгое время могу ощутить внутри себя облегчение, хоть это и не конец вовсе. Он обхватывает мою голову ладонями, большими пальцами стирает со щёк слёзы, зрачки мечутся по лицу. — Я слишком ушёл в себя! Действовал на автопилоте! Я не хотел... Не хотел...

— Всё нормально... всё хорошо, — беззвучно произношу, голоса почти нет.

Я не знаю за что он просит прощения, мне и не нужно этого знать. Я накрываю его ладони своими, но слёзы не прекращаются. Это слёзы счастья. Наверное. Других объяснений у меня нет.

— Ян? — хрипло произносит, ослепив меня блеском своих глаз.

— М? — поджимаю губы, чтобы вконец не разреветься.

— Давай распишемся, а? — говорит он, подвергая моё тело разрушительному взрыву. Удивлённый вздох так и застревает у меня в глотке.