Чтение онлайн

Мразь.

Неужели он?

В груди — снова дыра размером с космос. Мысли в адском огне. От него… не ожидал. Ризван мне почти как брат. Я его сына на руках держал. Жену знаю… Жену… Жену, сука, зовут Ариной. Тоже. Как мою Малую.

С хуя ли?!

— Да, кажется, ты всё понял, — подаёт голос пленник.

— На кого бочку катит? — уточняет Пятый.

— На Ризва-а-ана, — тянет Немец. — Сам подумай…

— Хач? — хмурится Пятый. — Я ему не друг. Но в это гониво мне не верится.

— Не верится? — подскакивает Немец. — А ты подумай. В деревне. Как он за девку пасти всем был готов рвать, а? Моих положил. Двух.

— Твои ушлёпки до её пизды примерялись, — обрубает Пятый. — Хач приказ Зверя выполнял. С натягом правда. Смотри, чтобы не лопнула.

— Чё, ещё поговорить с ним? — уточняет Немец у меня.

Застываю. Как камень. В мозгах полыхнуло, а теперь — пустота. В предательство Ризвана мне с трудом верится. Но факты. Действия. Внимание. Всё так. Теперь понятно, почему Ризван за Малую впрягается.

Поначалу он мне чаще всех в уши дул, что я ошибаюсь. Отговаривал меня соваться в деревню. О другом говорил: «План твой — херня…»

Хорошо в уши дул. И он сам. Первым Малую схватил. Проверил пятна родимые. Привязал.

Другие бы её основательно примяли, полапали… Он не дал.

Ждал до моего прихода.

Говорил, что я неправ. Много раз.

Теперь понятно, почему.

Оберегает.

По приказу папаши.

— Если это так, Порох бы давно тебя, как клопа, придавил, — подаёт голос Пятый. — И всех нас заодно.

— Зачем? — спрашивает пленник. — Пороху так выгоднее. Знать, куда и зачем вы направляетесь. Что делаете… Быть в курсе всего — выгоднее!

— Ну, херово он дочку свою охранял, я скажу, — тянет Пятый. — Зверь всё равно добрался.

Да.

Но не так, как было по плану. Она же, сука, мне в мозги вкрутилась. Как саморез. Под самую шляпку. Если вырвать — то только вместе с долей моей плоти.

Теперь понесла. Как и я хотел.

Нетронутая. Неприкосновенная. Потраханная — да. Но какая баба ходит не продырявленной всю свою жизнь?

Я же о ней — постоянно. Заботой. Условиями. Ни словом, ни делом другим не позволяю тронуть.

Всех загрызть готов. Сам. Большего и не надо.

А этот… «друг» рядом. Приглядывает. Тормозит. Остужает, когда на грани. Когда сам не знаю — то ли убить заразу, то ли утрахать так, чтобы кончала с моим именем.

— Он давно Пороха знает и бабу его — мать дочки — знал. С одного района, — снова говорит пленник.

Говорит и говорит.

Одно к одному — фактами сыплет.

Когда затыкается, моя голова напичкана под самую завязку — ещё немного, ещё хотя бы одно слово — и лопнет. Разнесёт на ошмётки.

— Менты Пороха много лет назад, знаешь, почему не взяли? Потому что хач помог ему скрыться, — заявляет с радостью пленник. — Не знал, что он был так близко?

Ещё одно полено — в костёр ненависти и злобы.

Перебираю ворох фактов о Ризване — знаю много. Но не всё. Были пробелы. Не лез в подноготную к тому, кого едва ли не братом считал. У каждого есть чёрные дыры, в которых утонуть можно.

Но лучше бы сунул нос. Чтобы знать, кто передо мной. Рядом. Постоянно. Может, потому и не получается с Порохом разделаться — Ризван ему всё сливает. До капли последней.

Если так, то Малая в опасности.

Нет.

Хохочу. Как сумасшедший. Месть? Посмешище. Картонный спектакль для сатаны. Одной рукой угрожаю, второй — в ласке топлю.

Ей со мной — ничего не грозит.

С Ризваном в няньках — тем более.

Пятый прерывает мой смех резонным вопросом:

— Зверь, чё с гнидой делать будем? — кивает в сторону пленника.

— Избавься. Он больше не нужен, — выхожу. — И собери людей. Надо с другом… поговорить.

Дверь за спиной захлопнуться не успевает — грохочет выстрел. Всего один. Больше не надо.

Сколько понадобится пуль, чтобы выбить из собственной головы мысль о предательстве близкого друга?

Отмотать назад. Прожить заново. Подмечая то, что раньше виделось мелким. Неважным. Теперь у всего — иной окрас и даже запах.

Взвизгнув шинами, тачка с места срывается. Прямиком в черноту ночи врезается. Разгоняется до предела за несколько сраных секунд.

Пульс в висках грохочет. Убийственно сильно. Почти на разрыв аорты.

— Хамиту позвонить? — предлагает Пятый. — Чтобы парни в курсе были.

— Нет. Спугнём. Пусть ничего не знает.

Одной рукой руль придерживаю. Во второй — телефон зажат. Секу происходящее по камерам. Чё Ризван Малой чешет, а? О чём заливает?

Внутри зудит всё. От их длительной беседы. От взглядов долгих.

Убить. Реально. Мозги чтобы по стенке размазало. Похуй на его семью. Жена пусть заранее покупает чёрный платок и заказывает место на кладбище. Сразу два. Без моих денег сыну Ризвана — пиздец. На лечение деньги требуются. Последняя операция нужна по пересадки почки. Дорогая очень.

Шваль… Как он мог?

Руль под пальцами трещит. Все огни пятном сливаются. Слепящим. Ничего не соображаю.

В голове бьёт только одна мысль. Кровь жаждет отмщения. Немедленного.

— Ни слова лишнего.

Пятый и Немец согласно кивают. Пятый собрал своих. Верных. У меня в башке жесть что творится.

Я судорожно соображаю, что теперь, даже если Ризвана вытравить, есть возможность утечки. Он же, всё, сука знает. Все ходы-выходы, слабые места, пароли… Всё, нахуй.

Теперь у меня не дом — а реальная крысоловка, и я в ней — загнанная крыса, которой деваться некуда, только зубами стены рвать.

Придётся менять. Всё. Как? Ещё не знаю. Но то, что Малую в доме нельзя оставить — факт.

Ризван мог уже всё, блять, Пороху, слить. Всё!

Притормаживаю возле входа. Вокруг тени шевелятся — люди в дом стягиваются. Постепенно. Чтобы не вызвать подозрений.

— Пушку дай.

Пятый без лишних слов протягивает волыну. Щелчок. Теперь можно входить. Судя по камерам, Ризван ещё языком чешет, стоя возле спальни.