Чтение онлайн

В последнее время всё сложнее. С девчонкой этой. Непокорной. Яркой. Зубы показывающей. Бесящей неимоверно.

Вопрос с Ризваном немедленного решения требует.

Делаю несколько шагов в сторону выхода. Надо с Ризваном поговорить, пока Малую в больнице смотрят.

Делом заняться. Отстраниться. Но… не получается. Теперь, после предательства, тем более, не получится.

Остро колет что-то. В грудь. Магнитом в сторону прочь от выхода тянет. Матюкнувшись, обратно иду.

В кабинете слышны голоса. Тон повышенный.

— Не трогай меня. Отойди! — голос Малой. Звенящий. Решительный.

Млять. Ну, что ещё?

Врываюсь. Охереваю. В кабинете льдинами застыли двое врачих. Одна из них — Индира. В руке — шприц. Вторая — за аппаратом УЗИ, но привскочила и воздух ртом хапает, не зная, что сказать.

— Рустам Бекханович, — оскорблённым тоном заявляет Индира. — Уверены, что обратились по адресу? Эту девушку сначала нужно направить в психиатрическую больницу. На обследование.

Взгляд сам выхватывает фигурку Малой. Натянутая до предела. Напряжённая. Держит что-то.

— С-с-санитаров вызвать? — чуть заикаясь, вторая врачиха спрашивает.

Дверь захлопываю. Арина чуть голову вбок поворачивает. Так, чтобы боковым зрением меня увидеть. Но держится напряжённо и косится в сторону Индиры.

В руках — ножницы медицинские. Острым концом от себя.

— Ты чё?

Вихрем ноги к ней несут.

Яростно на меня смотрит. Дико.

— Положи ножницы, Арина…

В голове и так — демоны шабаш устраивают. Арина сверху щедро безумием хлещет. Решимостью острой.

— Я сказала. Она меня смотреть не будет! — чеканит по словам, глядя на Индиру. — Колоть неизвестные препараты — тем более. Без результатов обследования. Без УЗИ. Не позволю касаться себя!

— Что в шприце, Индира? — уточняю.

— Обычное седативное.

— Да? С хуя ли ты ей будешь седативные колоть? — голос сам обороты набирает.

— Они безвредные. Для беременных, — поднимает руки в защитном жесте. В сторону отходит. — Могу показать упаковку.

— Плевать мне на упаковку! Она уже вскрытая была. Шприц ранее набран. Из кармана достала. Себе вколи, — предлагает Малая.

Вижу, что её трясёт. На грани. Пальцы побелели. Сильно.

— Убери шприц, Индира.

— Но девушке просто необходимо успокоиться, — подаёт голос она.

— Я. Сказал. Убери. Нахуй. Или как сказала, Малая, себе в вену вгони. Чё там, а?

Индира с оскорблённым видом выбрасывает шприц в мусорное ведро, но перед этим выпускает препарат тонкой струёй.

— Хорошо… Хорошо. Если вы не доверяете мне, одному из ведущих специалистов клиники… — начинает Индира высоким тоном.

Она высокая и смуглая, чуть младше меня по возрасту. Бабища уже. Чуть в стороны поплывшая. Замужем. Двое детей. Гонору много. Как у всех Исаевых.

— Одному из… — подчёркиваю. — Запомни. Незаменимых не бывает. Другого позови.

— Сегодня я на дежурстве, — возражает она.

— А мне похуй. Звони тому, кто Арину смотрел. Андрей Максимович…

— Уже поздно. Он наверняка спит, — с улыбкой говорит.

— Не проблема. Разбудишь. Внеурочные хорошо оплачиваются. Тем более, в моей клинике.

На лице Индиры отражается лёгкое смятение и недовольство. Я Исаевым жирный кусок выделил. Один из их родни здесь директором сидит, сама Индира — одна из главных медиков. Нос задрали. Решили, что они — всюду хозяева. Только это не так.

Стул из-под ног выбить — дело двух секунд. Последствия долго разгребать придётся — единственное, что меня тормозит.

— Свободна. Иди домой. К мужу… Мы ждём врача, ведущего беременость Арины!

Индира выходит прочь. Специалистка УЗИ сидит, побелевшая, со стеной сливается.

— Выйди, — киваю. — Позвони лепиле. Чтобы через десять минут здесь был. Ясно?

— Да-да-да… — подхватывает какие-то бумажки, вылетает со скоростью пули. Из кабинета прочь.

Дверь мягко за ней закрывается. Сокращая расстояние между мной и Малой, успокоиться пытаюсь. Сам. Плохо получается.

Внутри всё взвинчено. Перекручено. Искра по бикфордову шнуру ползёт. Ближе и ближе к взрывчатке.

— Отдай, — прошу, понимая, что подобрались к острой грани. За ней всё будет иначе.

Или не будет ничего.

Накрываю пальцы Арины своими. Ледяные. Окаменевшие. Намертво сжатые. Отрицательно кивает. В лицо смотрит. Но — сквозь меня. Где-то в своих мыслях. Глубоко. На грани или уже за ней.

Херово.

Держу руки, отогревая, гладя пальцы. Они понемногу живительным теплом наполняются. Мягче линии становятся. Захват уменьшается.

— Так лучше, — разжав пальцы, отнимаю ножницы, отбрасывая в сторону.

Звенят, ударившись об стекло. Силу не рассчитал.

От громкого звука Арина словно просыпается и обмякает.

Хочется её сдавить до хруста и отхлестать по щекам за представление.

Но вместо этого сажусь рядом и в свою грудь впечатываю. Мгновение или два проходит, прежде чем ёрзать начинает. Нос капризно морщит. Бубнит что-то приглушённо. Пихает кулачками.

— Чё возишься ещё?

Отстраняюсь.

— На тебе кровь. Много крови. Дымом воняет. Меня сейчас стошнит! — выпаливает она и отсесть пытается.

— Пиздишь. Я чувствую, — не даю отстраниться. За плечи рукой удерживаю. — Что это было?

— Где? В твоём доме? Кажется, ты друга пристрелил! — смеётся, отирая слёзы. — Единственного!

— Не про то сейчас, — желваки от напряжения аж хрустят. — Здесь. В кабинете. Какого хера на людей бросаешься? — приближаю своё лицо к её. — Кровь Пороха играет?

Чуть отстраняется. Бледнеет. Глаза ледышками зелёными становятся. Губы чуть дёргаются. Нервно. Подбородок дрожит. Едва не ревёт, но всё же выдыхает:

— Может быть. И если это… это то, что позволит мне сохранить своего ребёнка в безопасности, то я папе за гены даже благодарна!

Сука. По больному. В мясо бьёт. Снова.

— Даже так, да? — скалюсь. — С Ризваном тоже о том перетирала? О папаше?

— О многом, — шипит змеёй.

Мыслями о Порохе меня опять сбивает с курса. К берегу ярости несёт. К мести. Рьяно и безумно. Удержаться пытаюсь на том, что есть здесь и сейчас. Сгребаю тёмные волосы в кулак, наматывая на пятерню. Вжимаюсь носом, до самой кожи, хороня в пушистых волосах шумное дыхание.