Чтение онлайн

Спеша в свою спальню, которую делил с Аркуром, но в которой не спал с тех пор, как впервые занялся любовью с Катрионой, он все еще чувствовал себя трусом. Брат уже встал, оделся и сложил вещи. Бретт торопливо умылся, переоделся в костюм, более подходящий для верховой езды и начал запихивать вещи в седельные сумки.

– Ты ускользнул прочь, как вор в ночи, да? – сказал Аркур, дожидаясь, когда Бретт будет готов спуститься вместе с ним в большой зал, чтобы слегка перекусить перед дорогой.

– Именно так, – огрызнулся Бретт. – А что, я должен был разбудить ее на рассвете, чтобы она помахала мне рукой?

– Значит, ты так и не сказал, что собираешься вернуться?

– Знай я, когда это произойдет, сказал бы. Можно сказать, что я вернусь, но я же и вправду не знаю, когда. Мне подумалось, что лучше оставить все так, как есть. Никаких обещаний, тогда не придется их нарушать, а если я не получу того, что хочу, то мне потребуется больше времени, чтобы иметь возможность попросить ее руки.

Аркур вздохнул.

– Может, все, что ей нужно – это ты. Не думал об этом?

– Очень даже думал, но я не собираюсь стать третьим мужчиной в ее жизни, который приходит к ней с пустыми руками и женится, чтобы получить выгоду. Я вернусь и попрошу ее руки, только когда у меня будет достаточно своих средств. Пусть знает, что я хочу только ее, а не денег и не земель.

– Надеюсь, я никогда никого не полюблю. Это так усложняет жизнь! Ты все еще хочешь, чтобы я присоединился к тем двоим парням Макфингалам в Гормферахе?

– Да, если, конечно, ты еще не передумал.

– Нет. Там полно работы, и у меня появилось странное желание сделать хотя бы часть. Так что тебе лучше скорее прибрать эту землю к рукам, иначе я сильно рассержусь. Не хватало еще, чтобы все мои усердные труды пошли на пользу каким-то чужакам.

Негромко посмеиваясь, Бретт спустился вместе с братом в большой зал. Он понимал, что очень опасно питать чересчур большие надежды, но все же позволил себе надеяться на будущее с Катрионой. Так расставание делалось менее мучительным, потому что он видел путь обратно в ее объятия.

Дожевывая овсяную лепешку, Бретт вышел во двор и увидел, что лошади уже оседланы, а Брайан нетерпеливо дожидается жену. Для нее приготовили выложенную подушками повозку, и Ариадна то и дело кидала на нее сердитые взгляды, разговаривая с Катрионой. Тем не менее ей придется ехать в этой повозке до самого Скаргалса, и не только для того, чтобы сделать приятное Брайану – Ариадна все еще боялась потерять ребенка.

Катриона исподтишка посмотрела на Бретта. Она проснулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он выходит из спальни; его поцелуй еще согревал ее лоб. Сначала она ужасно разозлилась на то, что после ночи страстной любви он ускользает, как какой-нибудь вор или любовник, не желающий, чтобы вернувшийся муж застукал его в постели у своей жены. Но потом решила, что лучше всего расстаться именно так. По крайней мере, это поможет ей сохранить достоинство. Если бы он задержался или снова занялся с ней любовью, она могла бы начать умолять его остаться.

– Так и не попросила его остаться, да? – спросила Ариадна.

– Нет. Он не давал мне никаких обещаний, и я не стану удерживать его слезами и мольбой. Он хочет уехать, и я помашу ему на прощание у ворот. – Катриона вздохнула, когда Ариадна поцеловала ее в щеку. – Я была так рада тебя повидать, кузина. Пусть твой путь домой будет легким.

– Похоже, мой муж тоже этого добивается. Видела, в чем я, по его мнению, должна ехать? Как будто я старуха или страдаю от неизлечимого заболевания. Повозка! Он хочет заставить меня ехать до самого Скаргалса в повозке! – Ариадна гневно сверкнула на Брайана глазами. Тот в ответ широко улыбнулся. – Думаю, он просто хочет наказать меня за мой побег.

– Нет, он понимает твои страхи и пытается по-мужски неуклюже как-то их облегчить. – Ариадна засмеялась, и Катриона тоже улыбнулась. – А вот бежит Элисон, тоже хочет помахать вам на прощанье.

Катриона смотрела, как Элисон целует Ариадну, как бежит поцеловать каждого из мужчин, но напряглась, когда ее дочь остановилась перед Бреттом. Она уже даже шагнула в ту сторону, чтобы услышать, о чем они говорят, но вовремя остановилась. Это будет неправильно. Элисон имеет полное право сказать все, что хочет, а если учесть, о чем именно ее дитя могло спросить или рассказать, лучше к ним не подходить и не подслушивать, чтобы не заливаться краской смущения. Катриона лишь надеялась, что Бретт не сказал и не сделал ничего, заставившего Элисон расстроиться еще сильнее.

– Почему ты не можешь остаться с нами? – спрашивала Элисон. – Я думала, мы тебе понравились.

Присев перед малышкой на корточки, Бретт ответил:

– Очень, мой ангел, но я должен поехать и кое-что сделать прямо сейчас. Очень важно, чтобы я кое-что получил прежде, чем вернусь. – Он поцеловал ее в щечку. – Но не говори маме, что я тебе это сказал. Я не знаю точно, когда смогу вернуться, и не хочу, чтобы она грустила, дожидаясь меня.

– Я буду грустить.

– Нет, ты будешь играть со своими подружками и котятами и помогать маме. Будешь слишком занята, чтобы грустить. Только оставайся хорошей девочкой, ладно?

– Если я буду очень хорошей девочкой, вы подарите мне котенка?

Бретт засмеялся.

– Я же говорил тебе – попроси об этом маму.

– Она скажет «нет».

– Попроси ее еще раз. Ведь ты же не знаешь, а вдруг она возьмет и передумает?

Он поговорил с малышкой еще немножко, пока Брайан усаживал громко сетующую на жизнь жену в повозку, а затем подошел к Катрионе. Он так много мог ей сказать – от формальных вежливых слов благодарности до просьбы дождаться его, но слова не шли на язык. Поэтому Бретт просто привлек ее в свои объятия, страстно поцеловал и взлетел в седло, присоединившись к толпе друзей и родственников, с топотом выезжающих из ворот.

– Он сказал, что вернется? – спросила Джоан. – Лично мне показалось, что это именно такой поцелуй – «я обязательно вернусь!».

Катрионе тоже так показалось, но она решительно задавила росток надежды, пытавшийся прокрасться в ее сердце. Чтобы эта надежда жила и расцветала, ей требовалось большее, чем просто страстный поцелуй, так что она решила вернуться в свою спальню и провести там несколько часов, упиваясь жалостью к себе, а потом собрать остатки разбитого сердца и приступить к работе.

– Это всего лишь поцелуй, Джоан, – сказала она, поворачиваясь к дверям дома. – Просто поцелуй мужчины, которому нечего сказать мне на прощанье.

– Некоторым мужчинам трудно высказать то, что лежит у них на сердце.

– А у некоторых нет на сердце ничего, что можно высказать. Но сейчас я хочу ускользнуть от всех и несколько часов побыть одна, жалея себя изо всех сил, потому что оказалась дурой и позволила крохотному лучику надежды прокрасться в сердце. Когда я окончательно его придушу, пойду и займусь делами. Хоть раз в жизни мы сможем поработать, не прерываясь на то, чтобы исправить ущерб, нанесенный Грантом.