Чтение онлайн

Свт. Игнатий Брянчанинов пишет в своем «Завещании монашествующим», что целью монашеской жизни является выполнение евангельских заповедей, а не каких-то особо монашеских заповедей. Просто в монастыре есть определенные условия для более удобного достижения этой цели. Но евангельские заповеди даны Богом для всех христиан, поэтому мы обязаны их выполнять, хотя в определенном отношении нам это труднее, а в определенном, может быть, и легче. И пользоваться назиданиями для выполнения этих заповедей мы вполне можем, читая духоносных отцов, таких, как преп. Иоанн Лествичник.

Еще преп. Иоанн Лествичник говорит о странничестве. Эта категория не является подвигом, или уделом, лишь каких-то особых людей, которые выбрали такой путь и называются странниками. Да, это особые люди во внешнем отношении.

Но внутреннее странничество, выраженное словами первохристианского памятника «Послание к Диогнету»: «Для нас всякая чужбина есть отечество, и всякое отечество – чужбина», т. е. отсутствие привязанности сердцем любому земному состоянию – это то, без чего мы не можем быть гражданами Царства Небесного, которое не от мира сего. И, увы, не только каждый человек в отдельности в нашем христианском обществе, но и целые общины и общества людей забывают об этом в чрезмерной заботе об устроении земной жизни, которая оправдывается разными благими словами, такими, как патриотизм, например, и эти акценты смещаются. Да, конечно, нам каждое отечество чужбина, но каждая чужбина – отечество. И человек-христианин должен исполнять заповеди о любви к ближним, и не только непосредственно ближним, но, если он живет в народе, то к народу своему. Но это выполнение никаким образом не должно сопрягаться с привязанностью, потому что подлинное отечество для христиан – Небо. Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога (Кол. 3, 1).

Еще одна ступень, которая содержится в книге Иоанна Лествичника, «О памяти смерти». Память смерти – это аскетическое делание, к которому призваны, как и к молитве, не только монахи, но и все христиане. По поводу того, как это делать, я советую прочитать необязательно все произведение Игнатия Брянчанинова «Слово о смерти», но некоторые страницы, которые посвящены этому вопросу. Сейчас я только хочу сказать следующее.

Первое. Память смерти – это не страх смерти. Как сказал один из древних святых отцов, христианин должен так относиться к встрече со смертью, как влюбленный юноша ждет встречи со своей невестой. Апостол Павел говорит: Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас , – т. е. для тех, кого он опекает (Флп. 1, 23—24). Мы, может быть, не в силах дойти до этой меры любви к Богу, когда она так заполняет нас, что мы хотим разрешиться и быть со Христом. Но искажением будет желать смерти оттого, что уж очень дискомфортно мы чувствуем себя на земле в тот или иной период нашей жизни. Итак, память смерти – это не страх смерти.

Второе. Если память смерти приводит к тому, что человеку делается безразлично все, что касается земной жизни, значит, его память смерти искаженная, ненормальная. Правильная память смерти не в том, чтобы лежать в депрессии, уткнувшись носом в стену, так что все окружающее тебе неприятно и ты не хочешь о нем думать. Плодом памяти смерти является то, что все земные вещи, а в наибольшей степени межчеловеческие отношения, освобождаются от всего временного и наносного и раскрываются в том свете вечности, в котором они войдут в вечную будущую жизнь.

Следующее слово называется «О радостотворном плаче». Мы у Иоанна Лествичника в этом слове и у других святых отцов очень много читаем о плаче. В частности, читаем о даре непрестанного плача. Мы можем прочесть у преп. Симеона Нового Богослова в одном из его слов, как он, описывая свое собеседование с другими монахами, говорит (Симеон Новый Богослов – очень большой максималист, он может смутить и испугать), что причащение должно непременно сопровождаться слезами. «Когда, – пишет он, – его собеседники это услышали, они сказали в ответ с насмешкой: “В таком случае мы никогда не будем причащаться, но все останемся без причастия”».

Действительно, как правило, этот дар далеко от нас отстоит, особенно такой постоянный плач, который, по выражению преп. Исаака Сирина, разрушает средостение, стоящее между нами и Царством Небесным. Человек, который приобрел постоянный плач, с этого времени уже реально входит в жизнь Царства Небесного, находясь еще телом на земле. И не только не надо удивляться, что мы не имеем такого дара, но, и об этом тоже пишут святые отцы, в частности свт. Игнатий Брянчанинов, к такому дару и не нужно стремиться, потому что мы такие немощные, что если получим этот дар слез, то можем затщеславиться от него, и он не принесет нам пользу. А плач, или, скорее, рыдание – такое состояние нашей души, нашего сердца, что оно абсолютно разверсто по отношению к Богу, подобно пациенту, который приходит к врачу и показывает все, что у него болит. К такому состоянию полной открытости Богу, снятия всех имитаций и масок, бесстрашия видеть себя такими, какие мы есть, как глубоко мы включены в падшую человеческую природу, как глубоко она в нас вошла – к такому рыданию стремиться можно и в таинстве Исповеди, и при Причастии.

Не буду сейчас дальше «проводить экскурсию» по книге преп. Иоанна Лествичника, но еще раз повторю, что эта книга является вполне доступной, и очень много назидательного можно извлечь из нее для нас, современных христиан, живущих в миру.

Теперь давайте обратимся к Евангелию четвертой недели Великого поста. Событие, о котором оно повествует, произошло сразу же после Преображения. Мы вспоминали в прошлый раз, в Крестопоклонную неделю, слова Господа: «Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе». После этого Он взял трех апостолов, Петра, Иакова и Иоанна, возвел их на гору и там преобразился пред ними, явился в Своем Божестве, в Своей Божественной славе. Когда же ученики вместе с Ним сошли с горы, произошла встреча, о которой мы читаем в Евангелии.

Придя к ученикам, увидел много народа около них и книжников, спорящих с ними. Тотчас, увидев Его, весь народ изумился, и, подбегая, приветствовали Его. Он спросил книжников: о чем спорите с ними? Один из народа сказал в ответ: Учитель! я привел к Тебе сына моего, одержимого духом немым: где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену, и скрежещет зубами своими, и цепенеет. Говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, и они не могли. Отвечая ему, Иисус сказал: о, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? Приведите его ко Мне. И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену.

И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам. Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию. Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него.

И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел; и он сделался, как мертвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его; и он встал. И как вошел Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста.

Выйдя оттуда, проходили через Галилею; и Он не хотел, чтобы кто узнал. Ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его, и, по убиении, в третий день воскреснет (Мк. 9, 14—31).

Каждое слово Евангелия не только и не столько рассказывает о тех событиях, которые произошли во время земной жизни Господа Иисуса Христа, но здесь и сейчас обращается к каждому из нас. Иисус Христос вчера и сегодня и вовеки Тот же , – говорит апостол Павел (Евр. 13, 8), и благо, если мы именно так, личностно, будем это воспринимать. И, конечно, первый вопрос и состоит в том, какое это имеет отношение к нам?

Я расскажу о диалоге между монахом и паломником, который прибыл в монастырь.