Чтение онлайн

Прежде всего я хочу вам напомнить то Евангелие, которое читается за литургией в пятую неделю Великого поста. Это первое из двух евангельских чтений; второе читается в память преп. Марии Египетской.

Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет. Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня, но кому уготовано. И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна. Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими.

Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк. 10, 32—45).

Конечно, про каждое евангельское слово мы можем справедливо сказать, что оно исполнено бесконечной глубины. Свт. Феофан Затворник говорил, что у каждого евангельского слова есть один бесконечный смысл, а применений, толкований в зависимости от направления может быть много. Или, как говорит Псалмопевец, разжжено слово Твое зело (Пс. 118, 140). И к этому отрывку из Евангелия истина о бесконечности его содержания применима в высшей степени.

Первое, что хочется отметить: это единственное место в Святом Евангелии, где Господь Иисус Христос прямо говорит о Себе как об Искупителе: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих». Вообще Господь в меньшей степени проповедует Себя Самого, чем Евангелие Царства Небесного. Но так или иначе, здесь Он говорит о Себе, что Он пришел, чтобы искупить многих. Это единственное место, где об искуплении сказано прямо. И эта тема, как мы слышим, непосредственно связана с темой служения.

Это в конце. А вначале мы читаем, что, услышав слова Господа, когда Он пророчествует о Себе: Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет , – сыновья Зеведеевы, которые раньше ужасались, следуя за Ним, предчувствуя эти страдания, теперь все эти слова, кроме слов о воскресении, в каком-то смысле пропустили мимо ушей и больше всего обратили внимания на конец, на славу. Хотя Господь не говорит здесь прямо о пришествии в славе, но внутреннее тождество есть, и они это восприняли, почувствовали и попросили, чтобы сидеть в славе Божией по правую и по левую сторону. А Господь спросил их: «Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?»

Чаша – это чаша смерти, традиционный символ не только в Священном Писании, но и в античном мире: еще Сократ пил чашу с ядом. Этот образ Господь употреблял в Своей молитве в Гефсиманском саду, говоря: Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22, 42). Все поняли, что речь идет о чаше смерти. А крещение – это крест, кровь, смерть. Иаков и Иоанн поняли, что Господь имеет в виду, и сказали: «Можем». И эти слова были не пустые, апостолы подтвердили их своей жизнью: Иаков при первом же гонении принял мученическую смерть, Иоанн умер своей смертью, но всю жизнь был исповедником Христовым. И Господь ответил: Чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано (Мк. 10, 40).

Это очень важное место, оно повествует одновременно о духовном бескорыстии и о духовной свободе. Потому что наше служение Богу во Христе, наше отношение с Богом во Христе, Новый завет отношений (завет – это договор), тот договор, который нам предлагается Богом во Христе, существенно отличается от образов взаимоотношений между человеком (или народом) и Богом, которые предлагаются в других религиях. Одна из сторон этого различия – совершенная, полная свобода и бескорыстие.

Если идти от низшего к высшему, то уровни корысти, или уровни несвободы, могут быть разными: грубыми и тонкими. Первый уровень – это корысть грубая, напоминающая языческую, когда мы обращаемся к Богу для того, чтобы Он помог нам в земной жизни. Такая сторона в христианской жизни есть, и более того, она законна, если занимает свое определенное место. Она проявляется, когда мы в молитвах просим Господа Бога, или Матерь Божию, или святых Божиих, и содержание нашей просьбы состоит в том, чтобы кто-то выздоровел или был освобожден от тех печальных обстоятельств, в которых находится. Такая молитва является совершенно законной и правомерной. Кстати говоря, если еще это молитва не о себе, а о другом человеке, о ближнем, или, тем более, если это молитва о человеке, который тебя обижает это вполне законно и нормально. Более того, когда мы молимся, то мы этим исповедуем свою веру в то, что Господом у нас, как Он Сам говорит, и волосы на голове все сочтены (Мф. 10, 30). То есть мы верим, что Бог не вообще и в целом заботится обо всем человечестве, но что Он такой милостивый, что нет такой мелочи, которой бы Он не сострадал, в которую бы Он не погружался вместе с нами. Поэтому такая молитва является совершенно правомерной и нормальной, но не тогда, когда она заслоняет все.

Следующий уровень, когда люди просят – иногда явно просят, иногда сердце их просит, а словами они это не формулируют – определенных благ, но уже не телесных или душевных, а духовных. То есть они желают, чтобы Господь пребывал с ними, чтобы их сердце было наполнено ощущением Божественного присутствия, чтобы они имели благодать Божию. Иногда просят – сейчас, я надеюсь, таких людей не так уж много, потому что все знают: это не та просьба, с которой надо обращаться, – тех или иных духовных дарований. Эти дарования часто бывают опасны, за исключением единственного духовного дарования, которое мы испрашиваем в молитве прп. Ефрема Сирина: «Даруй мне видеть мои прегрешения». Это дарование, которое, по святым отцам, можно и нужно испрашивать у Бога.

Но в этой просьбе, высказанной или невысказанной, есть определенная корысть в том смысле, что мы ведь просим что-то . Там, где есть корысть, нет той полной свободы, которая предполагается в Новом Завете в отношениях свободного Бога со свободным человеком. И Господь в этой беседе – можно сказать, страшной беседе, потому что это беседа предсмертная, беседа, пророчествующая Его собственную смерть, беседа, пророчествующая мученический путь ученикам, – в этой предельной и страшной беседе Господь одновременно призывает и к полному бескорыстию. Человек-христианин должен быть готов идти на все, при этом, так скажем, стратегически ничего не желая. Это иногда очень трудно воспринять, иногда это кажется парадоксальным, потому что мы исповедуем Бога Спасителем, и, казалось бы, наше личное спасение должно быть для нас самой большой ценностью, и все время надо испрашивать спасение. Это в каком-то смысле верно, но верно и то, что духовно относится к теме этого Евангелия и что прп. Исаак Сирианин выразил словами: «Если Богу будет угодно и в ад меня отправить, я все равно не перестану Его любить».

Самые высшие, самые предельные степени свободы, до которых никакая земная свобода возвыситься не может, явлены в этом евангельском слове. Поэтому данная беседа очень важна. Она перед Страстной неделей и вообще задает наивысший беспредельный идеал свободы и бескорыстия в отношениях между человеком и Богом. К Богу надо относиться безусловно . И когда Он, воскресший, приходит, твое сердце, как на Пасху, исповедует: «Ныне вся исполнишася света».

Одна девушка очень тяжело болела, но до какого-то времени эта болезнь была ничто по сравнению с той духовной радостью, с тем духовным утешением, которые давала Божья благодать. А потом все прекратилось. И тогда она в письмах к своему духовному отцу только просила молиться, чтобы она не поддавалась искушению желать во что бы то ни стало, чтобы это духовное утешение вернулось. В такой духовной пустыне она без всякого ответа провела почти до конца свои дни. Только уже на смертном одре Господь снова к ней пришел, когда она этого не ждала. Это очень важные вещи, которые относятся к самым основам, к самым корням наших отношений с Богом. Если они не будут поставлены на этой евангельской позиции бескорыстия и свободы, если мы в чем-то будем хотеть своего, и не только во временном, но и в вечном, то будем недостойны своего призвания в свободу.

Далее другая тема, но непосредственно связанная с предыдущей. Ученики восприняли просьбу Иакова и Иоанна, естественно, с ревностью человеческой – почему они, почему не мы? – и стали спорить, кто из них больше. У евангелиста Луки это выражено прямо: Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим (Лк. 22, 24). И тогда, отвечая на этот спор, Господь говорит им и нам очень важную вещь: Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом . Это – духовная основа бытия Церкви. Это относится и к отдельному человеку, и к любой церковной общине, в том числе к малой церкви – семье, и к церковной общине прихода. Когда они, даже духовно, «ищут своего» (раньше это было вызвано скованным положением Церкви при безбожной власти, но теперь ситуация изменилась), тогда искажается природа Церкви, искажается духовная жизнь. Когда и человек, и церковная община, и семья воспринимают себя как Богом призванных на служение, тогда это есть подлинный Новый Завет.

Архимандрит Софроний (Сахаров), автор жизнеописания прп. Силуана Афонского, образно раскрывает истину приведенных слов Христовых таким образом. Он традиционным образом сравнивает человеческое общество с пирамидой, где наверху находится лидер: царь, президент или еще кто-то, далее на более приближенных к вершине срезах этой пирамиды находятся люди, которые имеют власть, близкую к царской, и в большом основании пирамиды располагаются люди подвластные. Отец Софроний говорит, что Христос эту пирамиду перевернул, поставил ее на вершину. Сам Он является основанием пирамиды, поставленной на вершину, и по отношению к тем, кто находится выше, является слугой. Христос первый осуществил то, что советует осуществить всем.