Чтение онлайн

Цель новоначалия, говоря словами ап. Павла, — чувства, которые навыком приучены к различению добра и зла (Евр. 5:14); и на этот период отношения пастыря и новоначального суть отношения ученика и его учителя — напомню, учителя во Христе, учителя воцерковления. (Опять повторю, что речь идет об идеале; в жизни этот процесс большей частью ложится на плечи самого новоначального. Жатвы много, делателей мало, как говорит Господь.)

Когда этот период кончается, то отношения с пастырем меняются, не по существу, конечно, но по форме: они становятся отношениями совета, взаимного шествия по пути христианской жизни, взаимного, как бы уже на равных, доверия, уважения, сотрудничества.

Здесь нужно избегать двух ошибок: 1) когда новоначальнические отношения излишне затягиваются. Это — некое рабство человека у пастыря, рабство добровольное, вызванное нежеланием жить ответственно самому. Нелепо, когда после 15 лет духовных отношений человек караулит священника, чтобы спросить его, можно ли ему завтра поехать на дачу или сократить в случае усталости правило. Не делайтесь рабами человеков (1 Кор. 7:23), напоминает нам ап. Павел; 2) когда, по окончании новоначалия, отношения становятся потребительскими, фамильярными. Мы вообще должны стараться избегать всякой наглости и потребительства в отношениях с людьми, а особенно с нашими пастырями, которым мы обязаны рождением в жизнь вечную. Отношения эти должны стать хотя и более взрослыми, более «на равных», сотрудническими, лишенными уже элемента опеки, но всегда почтительными — все же мы остаемся младшими и обязанными воздавать священнику должные честь и почет, — ради благодати Христовой, которую он носит, и ради личного достоинства нашего духовника как христианина и пастыря.

И в любом случае нужно твердо помнить, что жить нам нужно христианской жизнью самим. Свт. Феофан удачно сравнивал духовника со столбом с указателями, стоящим на перепутье; а путь никто другой, кроме самого идущего, за него не совершит. Пастырю принадлежит лишь право совета — большего в новоначалии, более свободного — во взрослом, так сказать, состоянии, но жить нам; а атмосфера, в которой совершаются духовные пастырские взаимоотношения, суть взаимные доверие и любовь, взаимное рассуждение, и никогда — не подавление, не насилие, не обман, не ложь, не потребительство, не командование.

Но вот вопрос: где бы нам взять такого пастыря? Мы с вами говорим об идеале — что пастырь должен быть совершенным христианином, усвоившим учение и дух Церкви, быть смиренным, тактичным, мудрым и гибким служителем Христа Спасителя, чтобы живо и творчески, а не формально и схематически дать доверившейся ему душе то, что Христос хочет дать именно этому человеку. Но все люди, и пастыри в том числе, далеки от идеала, только лишь ищут его, все немощны, слабы, грешны. Все мы в этой жизни должны терпеть друг друга, снисходить, носить немощи, тяготы ближних — и пастырей в том числе.

Но есть некий критерий, который я все же дерзну предложить — как выбрать себе духовника. Сразу скажу, что здесь не идет речь об осуждении или разделении пастырей на «достойных» и «недостойных». Мы не должны осуждать никого, а тем более священство; ради чести благодати Христовой всех священников нужно благоговейно почитать. Речь здесь идет только о выборе духовника: это же очень серьезно, ведь мы, в некотором смысле, доверяем человеку свою жизнь!

И в качестве критерия можно предложить две вещи: 1) способность к диалогу — т. е. восприятие пасомого не через ворох церковных схем, а непосредственно, как личность, пришедшую ко Христу, не навязывание себя и того, что я считаю Церковью и христианством, а способность принять внутренний мир человека, как он есть, и помочь ему найти себя во Христе, свое место в Церкви, а не загнать человека в схему и 2) восприятие пасомого не «сверху вниз», а на равных. Это не значит панибратство — нет, церковный чин отношений младших и старших остается; а это значит — общение в духе того, что перед Богом все мы равны. Прекрасно говорил Старец Силуан, что каждый человек в земной жизни проходит свое послушание — один царя, другой — патриарха, третий — какой–нибудь последней уборщицы; но более высок у Бога будет не носитель высокого сана, а тот, кто больше любит Бога. И действительно, у священника нет властительских преимуществ, а — ответственность служения.

Если человеку посчастливится найти такую духовную атмосферу во взаимоотношениях с пастырем, тогда и благодать священства, и послушание обретут ту почву, на которой они смогут правильно развиваться. Противоположная ситуация — когда пастырь за Бога решает и точно «знает» всё, относящееся до человека, еще до узнавания его, и властительски подавляет человека под предлогом: я лучше знаю, я опытнее, я духовнее, а ты – ничтожество. Обычно такое настроение называется и считается особою «духовностью», но от такой духовности нужно решительно удаляться: это — схематичность, формальность, фарисейство. Результат такой «духовности» бывает, как правило, плачевным. По плодам их узнаете их (Мф. 7:20). Опять же это не значит подозрительно за всеми следить, но, по слову Апостола, всё испытывая, доброго держаться.

Как искать духовника? У одного батюшки поисповедаться, у другого, послушать, что один говорит, другой, третий — и выбрать себе: к кому сердце лежит, а главное — от кого есть польза душе. Это должно быть поставлено во главу угла. Только нужно избегать излишнего нездорового мистицизма в этом вопросе; например, спрашивают: можно ли менять духовника, если нет пользы душе от общения с ним? Конечно, можно. Ничего в этом нет такого «автоматически–магического». Выбрать духовника — это не в клетку попасться, а именно, как говорит архим. Кирилл (Павлов), отвечая по подобные вопросы, искать духовной пользы, плода. Это может быть и долгая история, и нужно молиться, чтобы Господь дал духовника; не все и находят; ограничиваются исповедью одному и тому же батюшке, без каких–то глубоких отношений, по–разному бывает. Но нужна и осторожность в период этих поисков, потому что можно и «нарваться», да так, что люди из Церкви уходят. Нужно внимательно смотреть, какого духа священник. Если он начинает пугать бесами, требует, что нужно ехать на отчитку, или без вашего желания и приглашения начинает интересоваться интимной стороной вашей жизни, или, как мы уже говорили, навязывает нечто авторитарное, противное Церкви — тут нужно мягко, деликатно, но решительно удалиться от такого пастыря.

И еще одну проблему затронем. Это вопрос старчества и младостарчества — одна из серьезнейших проблем духовных пастырских отношений. В ней, как в фокусе, собираются и заостряются те вопросы, которые мы рассматриваем. Мы увидели, что есть в Церкви богоустановленная иерархия, которой вручена благодать Св. Духа — освящать людей Таинствами и научать их истинам веры и нравственности. Научение это, не говоря уже о главной задаче иерархии — совершении Таинств, происходит от лица и по уполномочиванию Церкви, не вяжет и не подавляет свободу, совершается в духе любви; пастырство — это совет, это совместное движение старших и младших в Церкви ко Христу. И казалось бы, это — очень много; но людям этого оказывается мало. Им недостаточно пастырей Церкви и пастырского руководства; им подавай нечто большее и высшее — старцев. Спрашивается: почему? Давайте разберемся.

1. Всегда существует соблазн сложить с себя ответственность за свою христианскую жизнь, за свое мировоззрение и поступки. Пастырь Церкви может только посоветовать то или иное; думать и делать человек обязан сам — и только сам. Многие не хотят думать: им проще найти человека, который бы им сказал: делай так и так — и не думать ни о чем. И, соответственно, никакой ответственности: я делаю только то, что старец благословил, он и отвечать будет. Это очень распространенное явление, к сожалению. Спрос, поскольку он есть, рождает предложение — и старцы такого рода появляются во множестве. Их и называют «младостарцами» — не по возрасту, а по минимальному духовному церковному опыту, а то и просто по отсутствию такового. Недавно, что называется, «вылупившись из яйца», не пройдя самим делом христианской жизни, ничего не зная и не понимая в Церкви, они с удовольствием начинают властительски распоряжаться людьми, спекулируя на духовных понятиях. Это не пастырство, а гуруизм. И, кстати говоря, здесь–то и есть настоящий экуменизм. Это свойственно всем религиям: везде есть гуру, старцы, шейхи, цадики — названия разные, суть одна: одни — посвященные, знающие тайны, другие — безмолвно воспринимающие и слушающиеся. Какова основа этих спекуляций, на какой идеологии это явление держится?

Старец, с церковной точки зрения, — человек, христианин, который в монашестве (по большей части) стяжал в результате длительной и правильной духовной церковной жизни дары Духа — личные дары, подчеркну: прежде всего дар духовного рассуждения, с которым всегда связан дар некоторой прозорливости. Старец, проще говоря, — это святой; если он известен людям (потому что естественное стремление настоящего святого, особенно монаха, — быть как можно меньше известным), то люди с разными нуждами идут к нему. И это вполне нормально — стремиться к носителям Духа; христианство, как говорится, не доказуется, а показуется; и всегда, в монашеской жизни особенно, как ее плод, «вызревали» люди духовные.

Но старцы в этом узком и правильном смысле слова всегда были редки в Церкви, а тем более сейчас, когда разрушена та питательная среда, в которой они, так сказать, формировались. Они остались в книгах, — а мы, читая эти книги, тоже хотим старцев — начинаем их искать, ищем их по каким–то внешним, книжным критериям, — напр., чтобы была большая седая борода, невнятная речь, какой–нибудь физический недостаток, толпа женщин, ходящая за ним, своеобразные взгляды на всё, — и находим их, именно таких старцев. Ни в коем случае нельзя переносить вычитанное в книгах, тем более касающееся исключительно монашеской жизни, и к тому же очень редкого явления — монастырского старчества — на всю церковную жизнь. Повторю, в основе этого — желание снять с себя ответственность за себя.