Чтение онлайн

2. Зачем же людям нужны старцы? Ответ простой: узнать будущее. К старцу, как правило, не едут с вопросом: как спастись? Потому что это совершенно ясно из Евангелия, святоотеческих книг, да и любой приходской батюшка может вполне удовлетворительно каждому человеку ответить на этот вопрос исходя из его ситуации. У старца спрашивают: жениться или в монастырь идти? Разменивать квартиру или продавать? Разводиться ли? Ложиться ли на операцию? Начинать ли бизнес или сворачивать его поскорее? И т. д. и т. п. Еще спрашивают у старцев: скоро ли конец света? брать ли ИНН?. То есть — от старца нам нужно будущее. И это тоже абсолютно экуменично. Внецерковные люди с точно теми же проблемами идут к гадалке, к экстрасенсу; в других религиях на это существуют те же гуру, шейхи, цадики и проч. Что мы здесь видим? Наших старых знакомых: совершенно магическое отношение к Церкви и вектор жизни, направленный на то, чтобы хорошо было «здесь и сейчас».

Но – вопрос: что же заставляет людей вроде и разумных, взрослых, самостоятельных безоговорочно подчиняться тому безумству, какое творят многие младостарцы? В основе этого явления лежит неправильное представление о Боге, о воле Божией и об отношениях человека и Бога. Это крайне важно, и я хочу заострить на этом ваше внимание.

«Старцев» порождает абсолютно не–евангельский, не–церковный, магический взгляд на эти вещи. Считается, что воля Божия в отношении конкретного человека есть, с одной стороны, нечто предопределенное, заранее запрограммированное, а с другой стороны, нечто совершенно тайное, то, что надо «угадать». И вот для того чтобы эту «компьютерную волю» отгадать, попасть на нее, и нужен старец, который обладает неким тайным знанием этой самой загадочной «воли». Угадали мы эту волю — всё идет по маслу: и дети не болеют, и бизнес процветает. Не угадали — всё плохо. А еще хуже — усомниться в тайном знании старца: это вообще погибель.

Повторяю, это — абсолютно не–христианское мировоззрение, это хула на Бога и кощунство. Тогда наша религия превращается из благовествования — вести о Боге как любящем Отце, о Христе Спасителе и о свободе в Святом Духе — в зловествование: христианство становится минным полем, по которому не пройти без «сапера» — старца. А между тем это мировоззрение очень распространено, вплоть до того, что я сам читал не раз, что «православие — это старчество, и только потому оно истинно, что есть это самое старчество». Это абсолютно рабская безответственная идеология.

Напоминаю вам учение Церкви: воля Божия не есть нечто запрограммированное, автоматическое, и не то, что нужно угадывать, то, что скрыто; наоборот, Бог открыл нам Свою волю во Христе, в Св. Писании, в Церкви; жизненный путь человека определяется только личным отношением сердца, души к Богу. Определяется воля Божия из заповедей Божиих, из совокупности обстоятельств, из велений совести, из расположений сердца, из борьбы с грехом, страстями и с тем, кто за ними стоит, — т. е. это то, что мы уже называли: синергия, со–творчество, со–действие Бога и человека.

Конечно, есть Промысл Божий о каждом человеке, Господь Сам строит Свою Церковь и каждому дает свое место в ней — но не в смысле «угадать», не деспотично–властительски. Вот свидетельство Св. Писания: царю Езекии Бог послал прор. Исаию сказать: ты умрешь. Но Езекия отвернулся к стене и заплакал сильно; и Бог вернул прор. Исаию сказать Езекии: вернись и скажи, что он умолил меня, и Я прилагаю ему еще 15 лет жизни (см. 4 Цар., гл. 20). И тайного ничего нет: Я говорил явно миру… и тайно не говорил ничего (Ин. 18:20), — сказал Господь. Обращаю ваше внимание на этот очень важный пункт нашей веры. Там, где Дух, там свобода — но и ответственность, которые если отменяются, подменяются или попираются, то это явный признак уклонения от истины, содержимой Христовой Церковью.

Если же брать практическую сторону: предположим, нам встретился в жизни «старец» — может быть, даже почти настоящий; или мы читаем что–то, от старцев исходящее, — то в отношении к этому мы должны учесть следующий принципиальный момент: чем старчество отличается от собственно пастырства? Пастырство выступает от имени Церкви (должно во всяком случае так быть): любой пастырь, если говорить схематически, ничего иного не делает, как излагает учение Церкви; искусство пастыря состоит в том, чтобы донести его до конкретного человека в конкретной ситуации. Старец же действует от некоей личной харизмы, от личного дара Духа, а это дело весьма тонкое, здесь нужна известная осторожность.

Преподобный Серафим Саровский говорил, что когда он говорил «от себя», были ошибки, а Старец Силуан, приводя эту фразу, пишет, что ошибки могут быть маленькие, а могут быть и большие. Также нужно учесть, что действие Духа не всегда распространяется на всё, что духовный человек говорит. Напр., греческий старец Паисий, с легкой руки которого (вернее, с тенденциозных публикаций) заварилась вся наша каша с ИНН, штрих–кодами и проч. Когда он говорит собственно о духовной жизни — всё прекрасно: да, благодатное слово, подлинно духовный опыт. Но вот старец начинает «за политику» — и что Россия завоюет Стамбул, и отдаст его Греции, и проч., и проч. — тут уже явно не от Духа, а от себя, от своих непонятно каких и уж совершенно не духовных — политических представлений и пожеланий.

Затем, нельзя действие Духа представлять себе как какое–то эффектное театральное чудо, озарение. Напр., приезжает к духовно опытному человеку некто, спрашивает его: жениться или в монастырь идти? Все эти вопросы ведь тоже вполне законны, если они не на первом, а на своем подобающем месте стоят. Старец (настоящий) богопросвещенным умом, с точки зрения Евангелия, Церкви, пользы душевной и конкретной ситуации усматривает все внутренние и внешние обстоятельства, может быть тонкие, невидимые для вопрошающего, но духовно очевидные; и дает совет — но не фокуснически «угадывает», как это многими воспринимается «со–вне».

Наконец, еще очень важный момент. У нас принято противопоставлять старцев иерархии. «Мало ли что говорит тот или иной батюшка: старец вот так сказал, а что они все от учености своей могут духовного знать!» Или: «Да архиереи все — отступники от Православия, вот старцев нужно слушать!» и т. д. Настоящий старец никогда не противопоставит себя богопоставленному пастырству, наоборот, будет являть образец послушания. Хороший пример этому — архим. Иоанн (Крестьянкин). Например: жалуются ему на настоятеля; он отвечает в письме: нет, поступайте, как благословил настоятель. Пишут ему: вот, такой–то владыка сказал так–то, что Вы скажете? Он отвечает: кто я такой, чтобы противоречить архиерею? Только так, как архиерей сказал, и нужно делать. Это о старцах настоящих. А вообще здесь нужна крайняя осторожность: велика опасность подмен, и не только тонко–духовных, но и весьма даже грубых. Это обстоятельство настолько существенно, проблема настолько велика, что наше священноначалие даже приняло специальное Синодальное постановление по этому поводу от 28.12.98, которым и должны теперь руководствоваться в этих вопросах все чада нашей Церкви.

В заключение этой темы еще раз нужно подчеркнуть, что христианин сам должен трудиться над самим собою с целью — обрести Христа, выстроить отношения с Ним, с Его Церковью; пастырь здесь — посредник, со–работник, помощник; он не может заслонять Христа и подменять Его. Благодать, подаваемая в Таинстве Священства, предназначена Церковью для помощи христианину в том, чтобы он не в текстах отеческих, не в наставлениях пастырских и не в чем–то внешнем, «должном» и т. п. полагал жизнь духовную, а — при содействии всего этого — свою волю, свой разум, свои чувства напитывал Святым Духом, свое сердце уготовлял Христу.

И здесь нужны мудрость и опыт, чтобы избежать крайностей: одна, о которой мы подробно говорили выше, — рабство, подмена пастырем Христа, а другая крайность, когда человек скажет себе: сам справлюсь, сама благодать меня наставит, без этих попов, не нужны они, пусть только Таинства совершают, я из книг все узнаю. Нет, всегда нужно помнить, что мы — Церковь, что старшие в ней и младшие взаимно нуждаются друг в друге, взаимно помогают друг другу, вместе ищут Господа и только на путях Церкви, не разоряя Ее чинов, обретают Его. Наша задача, обоюдная — эти церковные чины наполнить содержанием личного духовного усилия каждого, помня при этом слова Апостола: блюдите, како опасно ходите.