Чтение онлайн

2. Растерзание толпой. Подобно побитию камнями, производилось стихийно. Так был казнён привлечённый к суду народный трибун Публий Фурий. По рассказу Аппиана, «народ, не выслушав его оправдания, растерзал его». [364]

Жертвами озверевшей толпы порой становились невинные люди. Так, после гибели Юлия Цезаря от рук заговорщиков, один из его друзей, народный трибун Гай Гельвий Цинна, пришёл поклониться телу погибшего. «Кто-то из толпы, увидев его, назвал другому, — спросившему, кто это, — его имя; тот передал третьему, и тотчас же распространился слух, что это один из убийц Цезаря. Среди заговорщиков действительно был некий Цинна [365] — тёзка этому. Решив, что он и есть тот человек, толпа кинулась на Цинну и тотчас разорвала несчастного на глазах у всех». [366]

Более подробное описание подобной казни находим у Светония, повествующего о последних минутах жизни императора Вителлия, который прославился своей лютой жестокостью. Солдаты, ворвавшиеся в императорские покои, «связав ему руки за спиною, с петлей на шее, в разорванной одежде, полуголого, его поволокли на форум. По всей Священной дороге народ осып'aл его издевательствами, не жалел ни слова, ни дела: за волосы ему оттянули голову назад, как всем преступникам, под подбородок подставили остриё меча, чтобы он не мог опустить лицо и всем было его видно, одни швыряли в него грязью и навозом, другие обзывали обжорой и поджигателем, третьи в толпе хулили в нём даже его телесные недостатки. < … > Наконец, в Гемониях его истерзали и прикончили мелкими ударами, а оттуда крюком сволокли в Тибр». [367]

Иногда растерзание толпой подстрекалось со стороны заинтересованного лица. «Замыслив разорвать на части одного сенатора, — рассказывал тот же Светоний, — он [368] подкупил несколько человек напасть на него при входе в курию с криками “Враг отечества!”, пронзить его грифелями [369] и бросить на растерзание остальным сенаторам; и он насытился только тогда, когда увидел, как члены и внутренности убитого проволокли по улицам и свалили грудою перед ним». [370]

3. Разрывание тела, согласно Ливию, было применено римлянами лишь однажды, при расправе царя Тулла Гостилия над своим противником Меттием Фуфетием: «…подали две четверни, [371] и царь приказал привязать Меттия к колесницам, потом пущенные в противоположные стороны кони рванули и, разодрав тело надвое, поволокли за собой прикрученные верёвками члены». [372] При такой казни, уточняет А.П.Лаврин, тело привязывали за ноги. [373]

Упомянутая расправа своей необычностью настолько поразила воображение даже видавших виды суровых римлян, что удостоилась упоминания в «Скорбных элегиях» Овидия (книга 1-я, элегия 3-я, стихи 75–76, см. [374] ).

Попутно отметим, что у греков разрывание тела — также редкая казнь, ср.: «Два прямых дерева были согнуты и соединены вершинами, к вершинам привязали Бесса, [375] а затем деревья отпустили, и, с силою распрямившись, они разорвали его». [376]

В явно поддельной книге «Властелины Рима» сообщается, что такой же казни в эпоху Империи был однажды подвергнут древнеримский воин, совершивший прелюбодеяние с женой своего начальника. [377] По мнению комментаторов книги, «эта казнь вымышлена автором по мифическим образцам». [378] Однако едва ли возможно на сей счёт сказать что-либо определённое.

4. Затаптывание в обследованных источникахтакже упомянуто лишь однажды. Как рассказывал Аппиан, приговорённые к казни диктатором Суллой сенаторы и всадники «погибали там, где их настигли, — в домах, закоулках, храмах; некоторые в страхе бросались к Сулле, и их избивали до смерти у ног его, других оттаскивали от него и топтали». [379]

5. Разбиение о стену упомянуто Светонием при описании смерти императора Калигулы: «Вместе с ним погибли и жена его Цезония, зарубленная центурионом, и дочь, которую разбили об стену». [380]

По-видимому, малолетнего ребёнка палач бил головой о стену, крепко ухватив беззащитное существо за ножки. «Ужасный век, ужасные сердца!» — как тут горестно не воскликнуть вслед за поэтом. [381]

6. Умерщвление голодом применялось как по отношению к внешним, так и внутренним врагам Древнего Рима.

Описание казни одного внешнего супостата находим у Плутарха: «После триумфа его [382] отвели в тюрьму, где одни стражники сорвали с него одежду, другие, спеша завладеть золотыми серьгами, разодрали ему мочки ушей, после чего его голым бросили в яму, и он, полный страха, но насмешливо улыбаясь, сказал: “О Геракл, какая холодная у вас баня!”. Шесть дней боролся он с голодом и до последнего часа цеплялся за жизнь…». [383]

«Гай Папий взял [384] Нолу благодаря измене и объявил двум тысячам римлян, находившимся в ней: если они перейдут на его сторону, он примет их в своё войско, — рассказывал о событиях древнеримской гражданской войны Аппиан. — Они перешли и служили под начальством Папия. Командиры их, не подчинившиеся приказанию, взяты были в плен, и Папий уморил их голодом». [385]

У политических врагов голодные муки и корчи были ничуть не меньше, чем у военных. Как рассказывал Тацит, после расправы императора Тиберия над Гаем Азинием Галлом «умерщвляется [386] Друз, который поддерживал себя жалкой пищей, поедая набивку своего тюфяка…». [387] К истязанию голодом несчастного внука, тщетно молящего хоть о какой-нибудь пище для поддержания жизни, по распоряжению заботливого дедушки были добавлены обжигающие удары плетью центуриона и пинки рабов, которыми щедро осыпали умирающего [388] (ср. доброжелательную оценку личности и деятельности Тиберия [389] ).

Успешно истреблялся голодом и докучливый классовый враг. «Оказавшись не силах прорваться, [390] он [391] вновь бежал в Перузию; подсчитав, сколько осталось продовольствия, Луций запретил давать его рабам и велел следить, чтобы они не убегали из города и не дали бы знать врагам о тяжёлом положении осаждённых. Рабы толпами бродили в самом городе и у городской стены, падая от голода на землю, питаясь травой или зелёной листвой; умерших Луций велел зарывать в продолговатых ямах…». [392]

По словам Флора, консул Марк Перперна, подавив одно из выступлений мятежных рабов, «заморил их голодом…». [393]

7. Растерзание хищными рыбами. Вольноотпущенник Ведий Поллион, ставший римским всадником и другом Октавиана Августа, бросал провинившихся рабов в пруд на съедение муренам, наблюдая, как свирепые хищники разрывают живых людей на куски. [394]

Напомним, что змеевидная мурена достигает длины до трёх метров, а её мощные зубы иногда настолько велики, что мешают ей полностью закрыть пасть. Этих чудищ разводили в городских прудах из-за их мяса, которое, как видно из сочинений Марциала и Горация, было лакомым яством римлян (см., [395] . [396]