Чтение онлайн

Чтобы отвести от себя подозрения в злодейском замысле, организаторы и исполнители такой казни порой прибегали к хитроумным уловкам. Так, при отравлении Британика, сына императора Клавдия и Мессалины, иницированная императором Нероном казнь была обставлена следующим образом: «Ещё безвредное и ещё недостаточно остуженное и уже отведанное рабом [174] питьё передаётся Британику; отвергнутое им как чрезмерно горячее, оно разбавляется холодной водой с разведённым в ней ядом, который мгновенно проник во все его члены, так что у него разом пресеклись голос и дыхание. Сидевших вокруг него охватывает страх, и те, кто ни о чём не догадывался, в смятении разбегаются, тогда как более проницательные замирают, словно пригвождённые каждый на своём месте, и вперяют взоры в Нерона. А он, не изменив положения тела, всё так же полулёжа и с таким видом, как если бы ни о чём не был осведомлён, говорит, что это дело обычное, так как Британик с раннего детства подвержен падучей…». [175]

Умерщвление ядом медленного действия хотя и требовало от его заказчиков недюжинного терпения и не всегда достигало желанной цели, было для них всё же менее рискованной затеей и поэтому практиковалось чаще (см., напр.. [176]

Завершая эту часть, отметим, что в сознании древних римлян применение ядов было не только необычным и тайным, но вполне банальным действием. Так, в одной из од Горация читаем:

Горацию вторит Тибулл:

Умышленные отравления порой принимали гомерический размах. Вот что, например, рассказывал Ливий: «От претора Гая Мения, которому досталась Сардиния, а потом дополнительное поручение вести следствие об отравлениях далее десяти миль от Рима, получено было письмо, что он уже осудил три тысячи человек, а следствие всё разрастается из-за новых доносов, так что он должен либо бросить следствие, либо отказаться от провинции». [179]

Самой известной римской отравительницей времён Клавдия и Нерона была Лукуста (или Локуста), [180] казнённая при императоре Гальбе. [181] Её имя, ставшее в ту пору нарицательным, обессмертил в своих стихах Ювенал (см., [182] а вслед за ним в романе «Quo vadis» — Генрик Сенкевич. [183] Вот они, гримасы истории: трави людей — и о тебе травят истории…

В традиционный перечень древнеримских квалифицированных казней входят шесть видов:

1) сожжение;

2) растерзание зверями;

3) распятие на кресте;

3) умерщвление на фурке (станке для пыток и казней);

4) утопление в кожаном мешке;

5) закапывание живьём в землю.

Определение квалифицированный, применяемое к казням этого рода, представляет собой отпричастное прилагательное, образованное от глагола квалифицировать, который заимствован в русский язык из немецкого (ср. qualifizieren) и восходит к среднелатинскому qualificare «определять, устанавливать качество» (см., [184] , [185] [186] ).

В юридической литературе наших дней выражение квалифицированная казнь в качестве официального термина не употребляется. Не было такого термина и у древнеримских юристов. Появился он, по-видимому, в период Средневековья с его обильным арсеналом изуверских пыток и лютых казней.

В современной юриспруденции указанное прилагательное, однако, употребляется в составе терминологического словосочетания квалифицированное преступление (квалифицированный вид преступления), [187] которое значит «преступление, выделенное законом из ряда других, ему подобных, как особо опасное и поэтому влекущее за собой более суровое наказание». [188]

Квалифицированная казнь, стало быть, — это особо суровая казнь за особо опасное преступление. В Древнем Риме такая казнь, сверх того, считалась особенно позорной.

Но какая суровая казнь является более, а какая — менее жестокой? Каковы вообще критерии строгости наказания смертью? Единого мнения на сей счёт не было ещё в библейские времена: «Вопрос о том, какой вид смертной казни следует считать наиболее тяжким, составлял предмет разногласия между законоучителями…». [189]

Предоставим решать этот сумрачный вопрос специалистам, а сами рассмотрим виды древнеримской квалифицированной казни в произвольном порядке.

1. Сожжение (crematio). Как проявление равного возмездия (talio «око за око»), признанного правовым актом в Законах XII таблиц, применялось особенно за поджигательство. В более позднее время огню стали предавать перебежчиков и других правонарушителей. По приказу Нерона глумливому сожжению предавались гонимые в то время христиане. Согласно ненадёжному сообщению книги «Властелины Рима», император Макрин виновных в прелюбодеянии «всегда сжигал вместе, связав их друг с другом». [190]

Жертв огненной расправы древние римляне и их соседи казнили обычно на костре, ср. свидетельство Светония: «Сочинителя ателлан [191] за стишок с двусмысленной шуткой он [192] сжёг на костре посреди амфитеатра». [193] Костёр, разложенный в помещении театра по почину беснующейся толпы, стал местом расправы над сирийскими иудеями в городе Антиохия. [194]

Существуют, впрочем, свидетельства и об ином способе сожжения, применявшемся, в частности, теми же древними иудеями: «вводили осуждённому в горло раскалённый фитиль из свинца, отчего сгорали внутренности осуждённого, но не тело. Для того чтобы можно было произвести эту операцию беспрепятственно, осуждённого помещали по колено в навозе и раскрывали ему рот щипцами». [195]

В обследованной литературе сведения о том, что такой приём казни применяли также древние римляне, нами не обнаружены.

Вместе с тем в одном из писем к Цицерону его приятель Гай Азиний Поллион рассказывал, что беглый казначей Бальб закопал и сжёг непокорного гладиатора Фадия, [196] применив тем самым карфагенский способ казни. [197] Как видим, римские огнепоклонники не брезговали и варварскими средствами истребления ближнего своего.

Рабов римляне живьём сжигали в печи или в просмолённой одежде. [198] Последняя, называемая tunica molesta «тяжёлая, тягостная туника», применялась и при театрализованной казни сожжением [199] (см. также раздел II «Отдача в актёры-смертники»).

О сожжении рабов в печи существует такой рассказ: «Однажды, когда его [200] мыли в слишком тёплой воде, он велел бросить банщика в печь. Тогда дядька [201] его, которому приказано было это сделать, сжёг в печи баранью шкуру, чтобы зловонным запахом гари доказать, что наказание приведено в исполнение». [202] Нелишне заметить, что и размеры, и устье банной римской печи так велики, что туда можно было поместить не только человеческое тело, но и средних размеров телёнка (см. рисунок такой печи в книге [203] ).