Чтение онлайн

– У тебя фильмы – очень разные.

– Вот Алику (Коху. – И.С.) «Мне не больно» не нравится, а люди плакали! Мне хотелось, чтоб девушки плакали, чисто спортивный интерес у меня был. Я мелодрамы никогда не снимал, да вот снял. Оказалось, что не только девушки, но целые семьи плачут! «Жмурки» – комедия, никогда прежде комедий не снимал. Но люди фильм поняли не как комедию, а как «Брат-3». Фильмы у меня все разные, потому что мне неинтересно повторяться. Так-то я мог бы снимать «Брат-7», к примеру.

– А Ремарка ты вспоминал, когда «Мне не больно» снимал?

– Нет. Но когда я был студентом, Ремарк и Хемингуэй были моими любимыми писателями. Еще я очень люблю Набокова и много лет хочу снять фильм по книге «Камера обскура».

– Это где слепой, и ему девушка изменяет, и он узнает об этом, когда из ванны вытекает вода?

– Да! Это мое кино. И еще хочу снять «Защиту Лужина»; правда, американцы уже сняли, и очень плохо.

– И «Лолиту» плохо сняли.

– Очень плохо. Это неинтересно. А «Камера обскура» – лучшее его произведение, оно очень кинематографично.

– А, там девушка изменяет слепому, а он ничего не видит.

– Ну да. И там одна ванная на две комнаты гостиничных. Это самое киношное произведение русской литературы!

Я хочу его снять в Европе на английском языке – русские эмигранты живут там и на нем говорят. Старая идея… Было две таких старых, и одну – с 84-м годом – я реализовал. А эту пока нет. Сделаю это кино – и успокоюсь, дальше – плевать.

– Уже договорился?

– Нет! Наследники Набокова сказали: русским не дадим право на экранизацию, только не русским! А я очень хочу это кино сделать! Я за месяц напишу сценарий!

– Был похожий случай, когда Рязанов готовился снимать «Чонкина», а Войнович продал права чехам и те сняли.

– Я с Войновичем был в одном жюри на «Кинотавре». В своем деле он, может, умный, но в кино ничего не понимает. А я сильный тогда был, я тогда победил. Войнович хотел дать приз какому-то говну, а я уперся рогом и Рогожкину дали приз за «Особенности национальной охоты». А второй раз я победил, когда Соловьев меня позвал в Ханты-Мансийск председателем жюри. Из русских фильмов там был «Бумер». Я опять уперся и сказал: приз получит «Бумер», я вам это как председатель жюри заявляю. Тогда мне сказали, что второй в этом случае итальянцам. Я согласился. Я два раза был в жюри и понял: кто сильный, тот и Ленин, а кино не имеет значения.

Фестивали, конкурсы… А с первым фильмом, с дебютом, я попал в официальную программу Каннского фестиваля, в «Особый взгляд» – кажется, в 93-м. С Базом Лурманом, он австралиец, приехал в тот раз с фильмом «Танцкласс», а после снял «Мулен Руж», уже в Голливуде. Мы там сидели на банкете за одним столом: он с группой, и я с Сережей Карнетом, художником моим. Мы говорим – русские не пьют вина!

– Ты правда, что ли, вина не пьешь?

– Пью, конечно… Это мы просто так… Нам говорят, что водки не дадут, пейте что есть. И австралийцы стали стучать стаканами по столу и орать: «Vodka to Russians!» Так нам принесли водки.

– А помнишь, когда праздновали трехсотлетие Питера, ты сидел дома и дописывал сценарий? Что-то про бизнес. Чем дело кончилось?

– А, это кино «Американец»… Там такая история классная… Как американец, процветающий бизнесмен, прибился к инородцам в Иркутской области. Мы часть фильма сняли в Штатах. И когда прилетели в Норильск снимать дальше, американский актер запил. Это который в «Терминаторе» из будущего прилетел, человечество спасать. А в Иркутске он уже еле ходил.

– А, помню, да! Забыл фамилию. У него еще такое жуткое лицо… Ладно б наш запил, а то гляди-ка – иностранец…

– Вот я смотрел обращение Путина к собранию…

– Из циничных практических побуждений? Чтоб куда-то вставить, в какой-то сценарий?

– Ну почему – из циничных? Я, во-первых, родину люблю. А во-вторых, конечно, из корыстных циничных побуждений – чтоб использовать в будущем кино. Мне, например, очень нравится тема бронзового солдата в Эстонии. Я все-таки служил в Латвии полгода и немного знаю Прибалтику. В Риге есть район Болдерая, русский. Там была база, где я служил. Так вот сейчас у меня такое ощущение, что прибалты – глупые. Это же очевидная глупость – то, что делают эстонцы с переносом памятника. Вот у Нади подружка живет в Риге, так они с мужем купили квартиру в центре. А эти уроды приняли решение – отдать все конфискованное имущество бывшим владельцам и их наследникам, которые в основном живут в Америке. Сделали это с надеждой на то, что те вернутся и привезут капитал. Те приехали и всех жильцов выгнали, причем без предоставления жилья, сдали собственность в аренду – и уехали обратно в Америку. Латвия – страна стариков. Вся молодежь уехала на заработки в Ирландию. Страна бедных стариков. Просто ужас! Политик с какими должен быть мозгами, чтоб принять такое решение?

– Ну что, Путина на третий срок?

– Думаю, он Иванова поставит – что хорошо. Линия останется. А сам не уйдет. Может, лидером партии станет…

– А как тебе марш несогласных?

– Не знаю, что это такое.

– Гм… Я думал, ты такое смотришь, ведь разгон демонстраций – это так кинематографично.

– Я вообще не люблю демонстраций…

– В общем, начальством нашим ты доволен.

– А что, Путин – патриот; видишь, как он за родину сказал! Он за наших, он не подкладывается под этих… Вот Путин говорил речь, я лежал и слушал. Он говорил про безопасность нашей страны, про мир на нашей территории. Он наложил мораторий на соглашение с НАТО. Мы выполняем, а они нет! Он сказал, что они козлы, и это правильно. Я на самом деле против Америки на всю голову.

– Я мало общаюсь с людьми. Я почему с людьми не люблю встречаться? Потому что я встречусь, выпью и скажу правду, а люди огорчатся. Была такая история. Мне понравился фильм, который никому не понравился. Масленников снял фильм про девочку сумасшедшую. Я за него вступился – и со всеми поссорился… Да мне и нравится дома сидеть. У меня очень хорошая квартира.

– Хорошая. И большая!

– Семь комнат. Правда, и народу много. Дети, мои родители, Надина мама у нас часто… Надя тут сделала дизайн. Она же художник. Печки, видишь, действующие, зимой топим… Видишь, у нас все старое – мебель, стаканы…

И после паузы:

– Я знаю, что недолго проживу.

Опа. От темы антиквариата он плавно перешел, значит, к рассуждениям о бренности человеческой жизни. Ну а что, человек художник, у него одна ассоциация цепляется за другую, и я получаю редкую возможность понаблюдать за творческим процессом рождения образов. И попутно пытаюсь его приободрить:

– Ну, это ты зря так.

– Да нет, просто уже как бы голова сдувается. Энергии я много потерял в молодости. Я столько написал всего! Рассказов, говна всякого… Я хулиганом был, я всю страну проехал, я жизнь прожил – уже сейчас можно сказать… Понимаешь? Люди некоторые за 80 лет такого не видели… Я очень большую жизнь прожил. А сколько у меня девушек было! И талантливых, и знаменитых, и хороших… Это все опыт, из чего и выходит это все (искусство). Вот я когда-то приезжал к девушке в Академгородок, которая меня бросила и вышла замуж. И я, пока ее ждал, бухал с разными людьми. Сколько интересного узнал! Про Томск могу рассказать, про Иркутск, про Челябинск. Мы поехали с группой «Мумий Тролль»… Не той, что сейчас, а с челябинской, сейчас ее нет, наверно. И со Славой Бутусовым, группа «Наутилус». Это был 85-й или 86-й год. С концерта мы по снегу шли пешком на квартиру к кому-то. И я Славе говорю – а вот я тебе спою свою любимую песню. И спел «Разлуку». После Слава сделал альбом «Разлука», где эта песня – главная. Я ему все время говорил: ты берешь ре-минор, а там ведь два аккорда: ля-минор и ми-мажор. Это же шарманочная вещь! Он сделал как бы неправильно. Но, как бы то ни было, он сделал. Так что я тоже поучаствовал в современном рок-н-ролле. Это правда! Можешь у него спросить. А ты знаешь, что в первый раз песню «Я хочу быть с тобой» он спел у меня дома, в Свердловске? Мы бухали, бухали, а потом он выходит с кухни и начинает петь. Все замерли. И всё! Все поняли, что это хит, суперхит. Он пел и играл на моей гитаре. У меня была очень хорошая квартира, однокомнатная. Мне мама сделала квартиру. Я там кино снимал свое первое. У меня уже традиция – в своих местах кино снимать.

– А та девушка в Новосибирске, которая тебя бросила, сейчас небось жалеет страшно?

– Она сейчас в Лондоне живет. Это не она меня бросила, а я ее. Потом я пожалел и вернулся, а она уже замужем. Это целая история, драма.

– «Ромео и Джульетта» – там попроще была история.

– Абсолютно.

– Там ведь что? Все быстро умерли, и все. А у вас: ушел, вернулся, она замужем, он потом женился, она замужем и в Лондоне… Не все так просто, как у Шекспира, который тоже в том городе жил. У тебя замысловатей.