Чтение онлайн

– Так Россия выше общечеловеческой морали?

– Нет, я так не сказал. Это зависит от того, какую позицию ты занимаешь.

– А вот тебе дали б выбирать: интересы России или высшая справедливость, – ты б что выбрал?

– Это зависит от той позиции, которую я бы занимал. Если б я был Президентом России, то, безусловно, в первую очередь думал об интересах России. А если б я был президентом чего-то еще…

– Латвии.

– Ну Латвии – тогда б я отвечал за Латвию.

– У тебя какой паспорт?

– Российский.

– А еще какой?

– Другого нет. У меня нет никакого другого паспорта. На сегодня. Нигде. И для меня сегодня как для независимого человека это достаточно серьезный конфликт был бы – между российскими интересами и общечеловеческими. Я российский гражданин, но не работаю в российских органах власти. Поэтому для меня больший вес имеют общечеловеческие ценности. А если б я сегодня работал в российском правительстве, то сильнее склонялся бы в сторону российских интересов. Это большая разница… Не бывает интересов, не связанных с позицией. Вот человек, который представляет нефтяную компанию, действует в ее интересах и хочет взять кредит подешевле. А если он работает в банке, то обязан душить эту компанию и работать на банк. Вот это определяет! Интересов, не связанных с позицией, и не должно быть. У меня есть баланс между российскими ценностями и общечеловеческими, и я не знаю, что когда перевесит. Трудный вопрос, вообще говоря. Но для меня российские ценности имеют большее значение, чем для некоторых моих друзей и знакомых. Я вполне патриот, а если точнее – либерал-патриот.

– А ты разве не чувствуешь оторванности от народа? Ты же его не знаешь? В метро ты ведь не ездишь…

– Дистанция, конечно, есть. Но, думаю, я достаточно адекватно представляю себе свой народ. Я родился и жил в коммунальной квартире. В метро не езжу, но зато на охоту много езжу. А на охоте, там много разного народу бывает – от егерей до случайных попутчиков-охотников. Я много летаю по стране, много общаюсь с людьми, практически только в России охочусь (я люблю русский лес, в Африку меня не тянет, в Европе скучная охота). Плюс в этот кабинет приходит большое количество директоров разных заводов, которые начинают работать с «Альфа-банком».

– У нас в центре общественного внимания в основном олигархи. И беда в том, что они – вы – вынуждены выглядеть консервативными. И не могут себе позволить совершать экзотические поступки. Как, например, западные кинозвезды, которые позволяют себе чудить и тем дают фактуру. А у нас артисты не очень интересны, денег у них мало… И мы как зрители, как потребители сенсаций теряем много.

– Там отношение к деньгам более спокойное. А в бедной стране деньги больше являются предметом вожделения. Это такая мистическая вещь – все были одинаковые, в одной группе учились, но потом «он разбогател, а я все такой же, как был»… Вот такое ощущение чуда, которое окружает наших богатых людей… В Америке в первые годы развития капитализма миллионеры были окружены огромным общественным вниманием. Тот же Рокфеллер тоже был мистической фигурой… А теперь там много богатых людей и они никого особенно не интересуют.

– Когда к вам интерес спадет и вы заживете как люди?

– Через поколение. Мои дети, думаю, будут окружены меньшим вниманием, чем я.

– А бабки у них будут?

– Бабки, надеюсь, у них будут.

– Уверенности стопроцентной я что-то у тебя не вижу. Сидит это – даже у тебя, – что могут все отнять?

– Без вопросов. У нас другое, конечно, отношение к собственности. Мы внутренне готовы к тому, что может случиться что-то, безусловно. Мы всегда готовы, что отнимут деньги, бизнес…

– Вот я заметил: когда у человека много денег, он даже может начать серьезно подозревать, что бессмертен.

– Это многих губило в наших условиях. У нас многие зарабатывали деньги и думали, что это навсегда. Сколько людей за время нашей жизни исчезли с поляны… Какие-то деньги, конечно, у них остались… У Смоленского огромная империя была – и где Смоленский? Кто еще? «Микродин», «Империал»… Вообще бизнес – такое дело, что сегодня идет, а завтра может не пойти. К этому надо спокойно относиться. И вот еще что важно: спокойно относиться к своим успехам. Думать: «Вот какой я богатый, и это навсегда», – глупо.

– Расскажи про Бориса Абрамыча! Ты по бизнесу с ним познакомился?

– Нет. Никакого бизнеса у меня с ним не было никогда. Березовский был моим личным близким другом в течение многих лет. Я с ним близко дружил.

– Еще когда вы были ученые?

– Да.

– Он действительно подавал надежды?

– Он подавал надежды как организатор советской науки.

– Ты читал книжку Юлия Дубова «Большая пайка»?

– Конечно! Интересная книжка, я там узнавал всех! Я же в этом очень плотно участвовал. Я был на первом собрании, где Березовский предложил скинуться деньгами и создать «ЛогоВАЗ». Это было летом или в начале осени 1988 года, в кафе «Атриум» на Ленинском. На этой встрече было человек пять-шесть. Причем Юлика Дубова, который про это пишет, тогда и близко не было, он появился намного позже! Интересно еще вот что. Я тут как-то увиделся в Лондоне с Березовским и спросил, как ему понравилась книга. И он мне сказал замечательную вещь, очень точно характеризующую Бориса: «Мне было очень интересно, ведь я-то ничего не помню».

– Врет!

– Нет! Говорит чистую правду. Он не рефлексирует, поэтому не помнит.

– Там же пафос этой книжки такой, что горстка порядочных людей решила за бесценок присвоить себе здоровенный завод, а подлые государственники, вот ведь гады, не дали им этого сделать.

– Ну да. «Все мое – мое, а все твое – предмет переговоров». Ситуация тогда сложилась действительно такая, что нормой жизни было что-то взять у государства, слегка оглянувшись по сторонам. И действительно, они пытались взять «АвтоВАЗ», это чистая правда. Но – не взяли.

– Значит, приходишь ты в 1988 году на встречу, и Березовский тебя зовет делать с ним бизнес. А ты что?

– А я его спросил – цель какая? Он говорит – заработать миллиард долларов. Это было сказано до начала вообще всего! В 1988 году! А до этого у него другая была цель – Нобелевскую премию получить, он ведь наукой именно для этого занимался. У него специальный план был на бумажке нарисован, как получить Нобелевскую премию, – это правда.

– Так он же математик! А за математику ж не дают…

– Не дают. И поэтому он собирался сделать открытие на стыке наук – химической физики, биологии или экономики – с участием математики. Да… Если человек ставит цель заработать миллиард долларов, то действительно может заработать большие деньги. Не ставя большой задачи, ничего не достигнешь…

– И ты тогда задумался – идти, не идти?

– Я думал – с Березовским идти или ехать работать за границу? Мы тогда решили уехать. И уехали. В Австрию, наукой заниматься. Дело это было не рискованное, а зарплата хорошая: пять тысяч долларов. Правда, тогда был такой порядок, что я все деньги сдавал советской власти – из всей суммы мне оставляли две тысячи. Но с 1990 года забирать перестали и все заработанное оставалось у меня. И жена пошла работать гидом в Вене, получала еще пятьсот долларов. После трехсот рублей зарплаты это было много!