Чтение онлайн

Кто-то пытался вплавь убраться с острова, но все это жестко пресекали. Остатки правительства не знали, как обезопасить людей, поэтому просто начали запрещать.

Потом я с идеально новым лицом, которое совершенно не болело, разве что тянуло немного, сидела на диване. Дюк сидел рядом, и мы и пили удивительно вкусный натуральный чай. Откуда настоящий чай на этом мерзком острове? Я вдыхала аромат напитка и ощущала горький вкус.

Мальчишка помогал бармену в другой комнате, они расклеивали постеры по стенам. Мне совершенно не хотелось помогать в бесполезном деле.

– Как он попал к тебе? – тихонько спросила я.

– Просто подошел как-то ночью и позвал к уже мертвой старухе. Сказал, что ему здесь уже нечего делать и он хочет попасть к кому-то богатому. Я тогда пошутил – продать тебя, что ли? И он уверенно сказал «да». Он был предельно серьезен.

– Он странный. Чего мог навидаться десятилетний ребенок, чтобы быть настолько серьезным, жестким. Интересно, каким бы был Август.

– Анна, не начинай, слышишь.

Я отхлебнула чай, пытаясь прогнать возникшие мысли.

– Да, не буду. Меня пугает этот ребенок. Вдруг во всем этом безумии, что творится вокруг, они все станут такими – каменными, замкнутся в себе, чтобы защититься. Чтобы защитить свой детский разум.

Дюк молчал, он внимательно смотрел на копошащегося в соседней комнате ребенка.

– С ним что-то не так, и я не хочу думать об этом. Надеюсь, Кроу завтра не откажется…

– Если Кроу откажется от сделки – нам конец. Он, возможно, заберет его силой, ты понимаешь во что влезаешь?

– И что будет? – усмехнулся Дюк. – Нас убьют? Ты правда этого боишься?

Я смотрела на пар, поднимающийся над кружкой.

– Я не знаю. Мне кажется, я иду не туда. Уже давно. Все призывают к суициду, к богу, к чему угодно… но не к нормальной жизни. А ведь я о ней и мечтала. Я все еще мечтаю о Земле и не уверенна, что хочу, чтобы эти мечты закончились так.

Дюк откинулся на спинку дивана и вздохнул.

– Ты все еще живешь иллюзиями, Анна, прошлым и несуществующим будущим. Настоящее для тебя будто плохая сказка, и ты думаешь, что она однажды закончится. Ни фига не закончится. И это не сказка.

– Марина Ли – это ваше имя? – следователь непринужденно глянул на неё исподлобья.

Марина неуверенно кивнула. Она будто наблюдала со стороны. Ее так сильно накачали обезболивающими, что она не соображала. И не понимала, зачем было помогать ей, если все равно убьют.

– Что ты киваешь? Отвечать! – рявкнул следователь.

– Да. Это мое имя.

– Марина Ли, вы осознаете, что сделали?

– Да… – нет, она не осознавала. Она не хотела этого.

– Вы осознаете, что убили четверых человек и ранили двоих?

– Да. – Она не могла так поступить. Это была не Марина.

– Вы согласны с тем, что убили Галею Ли, Мартина Ли… – голос следователя терялся и исчезал. Она слышала эти имена, знала их. Они стояли возле нее.

– Маргариту Протасову, Владислава Лейна, – эти имена она не знала. Наверное, это прохожие, что шли мимо их дома, когда это случилось.

– Я не хочу умирать… – она не хотела этого говорить, но когда услышала свой сдавленный ноющий голос, испугалась. Стало стыдно и страшно.

– Никто не хочет, поверьте, – ответил следователь. Он все писал что-то на виртуальной клавиатуре, Марина не могла уследить за его пальцами.

– Я не хотела, – прошептала она. Марина рассчитывала, что Связь убьет только ее.

– Все так говорят. От нас не зависит, как сработает эта штука, это тоже все знают. Мне жаль. – Ему не было жаль, Марина видела это в его лице. Как и сотни других, ее отправят на уничтожение. Наверняка сейчас он заполняет какие-нибудь рутинные документы, чтобы от нее могли избавиться чисто, просто и по закону.

Беги, говорила она себе. Беги, что есть сил, вырвись, спасись! И сама же себе отвечала, что с простреленной ногой, в которой сидит кералевая пуля, далеко не убежишь. Велика вероятность, что они просто будут целить в голову. А потом дорогие пули достанут и переплавят еще раз.

– Им не было больно…– она сказала это себе, хотя вообще не собиралась говорить это вслух. Она убеждала себя, что они не страдали.

– Вообще-то им было чертовски больно, – холодно заметил следователь, а потом поморщился, глядя в монитор. – Это еще что…

Следователь нажал на мочку уха, потом на датчик в уголке губ.

– Привет, – обращался он к невидимому собеседнику на той стороне канала. – Не знаешь, что с программой? У меня не принимают запрос.

Следователь какое-то время сосредоточенно молчал и глядел в монитор. А потом он начал морщиться все больше и больше.

– Да ладно, не могу поверить! Они серьезно его приняли? Бред собачий. – он проделал все манипуляции с ухом и губой еще раз. Потом закрыл глаза и потер переносицу.

– Кажется, тебе повезло. – пробормотал он. – Сегодня приняли правки к закону об уничтожении. Ты помилована. И я не знаю, что теперь с тобой делать…

– Оставьте мне мою пулю в ноге, – пробормотала Марина.

Следователь вздохнул.

– Знаешь, что самое гавеное? То, что они просто отменили уничтожение таких, как вы, и ничего не оставили взамен. Ты понимаешь, что это значит?

Марина помотала головой, она теперь ничего не понимала.

– А то, что они предоставили выбор нам.

Я пошла прогуляться, Дюк решил проводить, а заодно вернуться на стоянку.

– Может, составишь мне компанию? – спросила я.

– Куда? В столовую для бедных? Там же ты нынче питаешься? – усмехнулся он.

– Нет, у меня есть местечко поинтересней. Я нашла маленькую подработку… э-э-э, за еду.

– О, серьезно? Деньги тебе уже не нужны?

– А их и не предлагали… – я пробормотала это так тихо, как могла. – Они дали мне краски. Я раскрашиваю по ночам их бар, он еще не закончен, там нет отопления и жутко холодно. Еще я там сплю. Если забиться в угол, то вполне даже ничего.