Чтение онлайн

– Возможно, это не так уж хорошо.

– Что из меня не выйдет офицера? Я это с самого начала говорил им. Я не лидер по натуре.

– И да, и нет. Хотите скажу, что показал психопрофиль?

Я вздохнул.

– Это ведь секретно?

– Да, - сказал он.
– Но вы теперь майор. Можете потребовать профиль любого человека в вашей группе.

– Не думаю, что вы меня чем-то удивите. Но мне интересно все-таки. Кому бы не захотелось взглянуть в зеркало?

– Возможно. По профилю вы - пацифист, убежденный пацифист. От этого у вас легкий невроз. С которым справляетесь, перенося вину на армию.

Пиво было очень холодное, у меня заныли зубы.

– Ничего удивительного, тем не менее.

– Если вам нужно будет убить человека, а не тельцианина, я не уверен, что вы сможете, хотя знаете тысячи способов, как это сделать.

Я не знал, что сказать. Вероятно, он был прав.

– Определенный потенциал лидера у вас имеется. Но вам бы он пригодился, как учителю или министру. Вы бы действовали из побуждений симпатии, привязанности. У вас есть стремление влиять на других людей, но убеждением, а не приказом. Отсюда следует, что вы были правы - офицер из вас выйдет плохой, если вы не перестроитесь.

Я захохотал.

– В ИСООН все это знали с самого начала, когда приказали мне стать офицером.

– Здесь важны и другие параметры, - сказал он.
– Вы, например, хорошо приспосабливаетесь, в меру сообразительны, хорошо анализируете. И вы один из одиннадцати человек, выживших сквозь всю войну.

– Выживаемость - это добродетель рядового. Но офицер должен подавать образец. Капитан покидает корабль последним.

– Только не за тысячу световых лет до базы, где вас можно заменить, хмыкнув, ответил полковник.

– Все равно. Одного не пойму - зачем нужно было вытаскивать меня с Небес, возиться с переподготовкой и так далее, когда здесь, на Старгейте, добрая треть людей - куда лучший материал для офицера, чем я. Боже, армейское мышление!

– Бюрократическое, скорее. Год вашего рождения внушает уважение, не годится оставлять вас в подчиненных.

– Это все разница во времени. На самом деле я был всего в трех кампаниях.

– Неважно. К тому же, это в два с половиной раза больше, чем в послужном списке среднего солдата. Мало кто выживает. Возможно, ребята из масс-медиа попробуют сделать вас национальным героем.

– Национальный герой, - я отпил свое пиво.
– Где же ты, Джон Уэйн, ты так нам теперь нужен.

– Джон Уэйн?
– он покачал головой.
– Знаете, я сам в "коробке" не бывал. В военной истории я не эксперт.

– Забудьте, неважно.

Кинок осушил свой бокал и попросил принести ему - провалиться мне на месте!
– ром "Антарес".

– Ну хорошо. Предполагается, что я введу вас в курс дела. Что бы вы хотели узнать? О том, что мы называем "курсом дел"?

– Так вы не бывали в "коробке"?
– Что это я к нему пристал?

– Нет, это только для боевых офицеров. За три недели на вас расходуется столько энергии и машинного времени, что можно было бы управлять Землей несколько дней.

– Ваши знаки показывают, что вы боевой офицер.

– Практически, я бывший боевой офицер.

Принесли ром "Антарес" - высокий стакан с прозрачной янтарной жидкостью и кусочками льда на поверхности. На дне плавал ярко-красный шарик размером с ноготь большого пальца.

– Что это красное?

– Корица. Эфир, с добавкой корицы. Хотите попробовать?

– Нет, я уж лучше пиво.

– Внизу, на первом уровне, в библиотечном Компьютере имеется блок "деловой ориентации". Мои люди своевременно вводят новую информацию. Каждый день можете обращаться туда, если возникнут вопросы. В основном вам нужно... подготовиться к встрече с вашей группой.

– А что, они не люди? Киборги? Клоны?

Он засмеялся.

– Клонирование запрещено законом. Проблема в вас... в вашей, э-э, гетеросексуальности.

– Ну, это не проблема. Я человек вполне терпимый.

– Да, ваш профиль действительно показывает, что вы... считаете себя терпимым. Но дело не в этом.

– Разве?
– я уже знал, что он хочет сказать.

– В ИСООН набираются только морально устойчивые люди. Я понимаю, что вам трудно с этим свыкнуться, но гетеросексуальность расценивается как эмоциональная нестабильность. И относительно легко излечивается.

– Если он собирается лечить меня...

– Успокойтесь, вы уже слишком стары для этого.
– Он сделал маленький глоток.
– Вам не так уж будет трудно ужиться с ними, как вы...

– Погодите. Вы хотите сказать, что в группе нет больше таких, как я?

– Уильям, их нет нигде, даже на Земле. Кроме нескольких сотен человек - ветеранов и неизлечимых.

– Ага.
– А что я мог сказать?
– Жестокий способ решить проблему перенаселения.

– Возможно. Но он действует. Население Земли держится на уровне миллиарда. Как только кто-то умирает или покидает планету, выращивается ребенок.

– Не "рождается"?

– Рождается, но другим способом. В ваше время существовал такой термин - "дети из пробирки", но сейчас они, конечно, пробирками не пользуются.

– Да, это достижение.

– В каждом роддоме имеется искусственная утроба, в которой происходит рост зародыша в течение восьми-десяти месяцев, после чего он "рождается", как вы говорили. Это занимает несколько дней - ничего похожего на родовые муки, как в ваше время.

"Прекрасный новый мир, - подумал я.
– И никаких родовых травм. Миллиард абсолютно приспособленных к окружению гомосексуалистов".

– Абсолютно приспособленных к сегодняшней Земле. Вы и я, мы можем найти их несколько странными.

– Мягко сказано.
– Я допил свое пиво.
– А вы сами, вы... гомосексуал, нет?

– Нет, - сказал он. Я успокоился.
– В общем, я и не гетеросексуалист.
– Он хлопнул по колену. Звук был какой-то необычный.
– Получил тяжелое ранение и оказалось, что у меня какое-то расстройство лимфатической системы, я не могу регенерировать. От пояса и ниже - только металл и пластик. Используя выражение, я - киборг.

Дальше, чем далеко, как говорила моя мама.

– Рядовой!
– я подозвал официанта.
– Принесите мне вот это, ром "Антарес".
– Итак я сижу в баре с бесполым киборгом, который, одновременно, единственный нормальный человек на всей планете, на этой проклятой планете!