Чтение онлайн

– Сделать нам предстоит вот что... найти самую большую входную планету в системе Сад-138 и построить там базу. Удерживать базу до особого приказа. Два или три года, скорее всего.

– В течение этого срока нас, очевидно, атакует противник. Как вы знаете, удалось обнаружить определенную закономерность в передвижении противника от коллапсара к коллапсару. Со временем, возможно, удастся найти и планету тельциан. Пока же командование посылает группы перехвата, чтобы сковывать экспансию противника.

В перспективе - это и будет наше задание. Мы войдем в число нескольких дюжин ударных групп, которые будут блокировать маневры тельциан на самых дальних границах нашей территории. Мне не нужно особо подчеркивать, какое это ответственное и важное задание. Если мы сумеем заключить противника в "мешок", мы сумеем выиграть войну.

"Но задолго до ее конца от нас и воспоминаний не останется".

– Я еще раз повторяю: нас могут атаковать в первый же день после высадки, или может статься, что мы просидим спокойно на нашей планете все десять лет и отправимся домой.
– "Ну, да, держи карман шире!" - В любом случае, каждый должен поддерживать себя в лучшей боевой форме. Во время полета будут проводиться регулярные занятия гимнастикой и технической подготовкой. Особенно, приемами постройки жилищ - нам придется создать базу и защитные постройки в самое короткое время.

Боже, я уже разглагольствую совсем, как офицер.

– Есть вопросы?
– Вопросов не было.
– Тогда позвольте представить командора Антопол. Командор, прошу вас.

Командор, едва скрывая скуку, обрисовала сборищам наемников основные характеристики и возможности "Масарика-2", мое внимание особо привлек последний абзац, все остальное мне было известно.

– Сад-138 - самый отдаленный коллапсар из тех, что посещались человеком. Он находится даже не в нашей Галактике, а в Большом Магеллановом облаке, примерно за 150.000 световых лет отсюда. Наш полет будет состоять из четырех прыжков и займет примерно четыре месяца субъективного времени. Разница во времени с базой Старгейт к моменту достижения Сад-138 составит триста лет.

И еще семь веков, если я доживу до возвращения. Какая собственно, разница? С Мэригей мы расстались навеки, и больше никто и ничто для меня особого значения не имеет.

– Но не заблуждайтесь насчет противника - они тоже отправятся к Сад-138. Это будет нелегкая гонка, и выигрыша во времени у нас почти нет.

– Майор, у вас есть еще что-нибудь?

– Я...
– начал я, привстав.

– Смирно!
– прогремела Холлибоу. Мне следовало бы уже привыкнуть.

– Я бы хотел собрать всех офицеров четвертого эшелона и выше на несколько минут. Взводные сержанты, вы отвечаете за построение ваших людей в сборном зале 67 завтра утром в 4.00. Сейчас вы свободны. Разойдись.

Я пригласил пятерых офицеров в свой кубрик и вытащил бутылку настоящего французского коньяка. Стоила она два моих месячных оклада. Но на что мне еще тратить деньги?

Я раздал стаканы, но Алсевер, наш доктор, отказалась. Вместо этого она разломила маленькую ампулу и глубоко втянула воздух носом. Потом без особого успеха попыталась скрыть выражение эйфории на лице.

– Давайте сразу поговорим вот о чем, - сказал я, разливая коньяк по стаканам.
– Вы все знаете, что я не гомосексуалист?

Смешанный хор - "да, сэр" и "нет, сэр".

– Считаете ли вы, что это... усложнит мое положение как командира?

– Сэр, я не...
– начал Мур.

– Можно и без формальностей, - сказал я.
– Здесь мы все свои. Я сам четыре года назад был еще рядовым - по субъективной временной шкале. Среди офицеров, в домашней обстановке, - я просто Манделла или Уильям.
– Пока я все это говорил, у меня появилось чувство, что я делаю ошибку. Продолжайте.

– Хорошо, Уильям, - продолжил он.
– Я думаю, что лет сто назад это могло бы стать проблемой. Знаете ведь, как люди тогда смотрели на такие вещи.

– Вообще-то я не в курсе. После двадцать первого века мои знания ограничиваются военным искусством.

– Гм, это считалось... как это сказать?

– Это считалось преступлением, - коротко заключила Алсевер.
– Совет по Евгенике начал осуществлять план глобального перехода к гомосексуальности.

– Совет по Евгенике?

– Да, это часть ИСООН, но действует только на Земле.
– Она последний раз глубоко втянула носом воздух из пустой капсулы.
– Идея была такова вообще прекратить воспроизводство людей естественным путем. Во-первых, люди выказывали досадное отсутствие здравого смысла, выбирая генетического партнера, а во-вторых, Совет считал вредным влияние расовых различий. Взяв полный контроль над воспроизводством, можно было за несколько поколений свести эти различия на нет.

Вот, оказывается, до чего уже дошло. Что ж, логично.

– Вы их одобряете? Как врач?

– Как врач? Я не уверена.
– Она вытащила еще одну ампулу и задумчиво катала ее между большим и указательным пальцами, глядя в пространство.
– В определенном смысле, мне теперь легче работать. Но мне кажется, что они не так уж хорошо разбираются в наследственности, как думают. Это совсем не точная наука, если они что-то испортят, результаты проявятся через несколько веков.

Она сломала капсулу, поднесла к носу и два раза вдохнула.

– Как женщина, впрочем, я весьма рада.
– Холлибоу и Раск согласно кивнули.

– Избавились от надобности рожать ребенка?

– И не только.
– Смешно скосив глаза, она посмотрела на ампулу и сделала последний вдох.
– Главное... можно обходиться без мужчин. Вы понимаете. Это было бы отвратительно.

Мур засмеялся.

– Диана, если ты никогда не пробовала, то и не...

– Да ну тебя, - она игриво кинула в Мура пустую ампулу.

– Но ведь это вполне естественно, - запротестовал я.

– И по деревьям прыгать - тоже естественно. Или выкапывать коренья тупой палкой? Это тоже естественно? Прогресс, мой майор, прогресс.

– Во всяком случае, - сказал Мур.
– Только некоторое время это считалось преступлением. Теперь... они, э-э, лечат...

– Как эмоциональное расстройство, - сказала Алсевер.

– Благодарю вас. Но ведь... так как это редкость... в общем думаю, все прекрасно уладится.

– Да, это считается большим чудачеством, - сказала Диана.
– Но ничего ужасного, вроде каннибализма.

– Верно, Манделла, - сказала Холлибоу.
– Мне, например, совершенно безразлично.

– Что ж, я рад, - я действительно чувствовал облегчение.

Хотя начал понимать, что совсем не знаю, как вести себя в новом обществе. Мое "нормальное" поведение целиком основывалось на различии между мужчинами и женщинами. Что же теперь делать? Поменять все наоборот? Или относиться к ним, как к братьям и сестрам? Очень все запутано.

Я выпил свой коньяк и поставил стакан на стол.

– Хорошо, благодарю вас. Это основное, что я хотел выяснить... Наверное, у всех вас есть дела. Не буду вас больше задерживать.