Чтение онлайн

– Двойной, пожалуйста.

2

На вид они были вполне нормальные, молодые и несколько напряженно державшиеся. Они собрались в лекционном зале на наш первый общий сбор.

Многие из них покинули детсад всего семь или восемь лет назад. Детсад - это искусственная, контролируемая среда, куда доступ имеют только педиатры и учителя. Когда человек покидает детсад в возрасте двенадцати-тринадцати лет (фамилию он получает по фамилии донора с лучшим генетическим показателем), он фактически считается взрослым. Его образование к этому времени эквивалентно моему первому курсу колледжа. Некоторые из них продолжают учиться, специализируются в какой-то области, но многие сразу направляются на работу.

За ними тщательно наблюдают, и всякий выказывающий асоциальные наклонности, например гетеросексуальность, отправляется на лечение. Его или исцеляют, или оставляют там до конца жизни.

Все призываются в ИСООН, достигнув двадцати лет. Большинство отрабатывает в координационных отделах положенные пять лет и уходит. Несколько счастливцев, примерно один человек на восемь тысяч, приглашается принять участие в боевых действиях. Отказ считается "асоциальной наклонностью", хотя такое приглашение означает пять дополнительных лет службы. И шансы выжить за эти десять лет близки к нулю. Таких еще не знает история войны. В лучшем случае, война закончится раньше, чем истекут ваши десять (субъективных) лет.

Если считать, что разность во времени позволяет вам участвовать в кампании раз в один субъективный год, легко подсчитать эти шансы. Они составляют примерно две тысячных процента. Другими словами, если вспомнить старую русскую рулетку, то это то же самое, что зарядить шестизарядный револьвер четырьмя патронами и рискнуть выиграть. Если десять раз подряд вам удастся нажимать на курок и не испачкать при этом противоположную стену, то примите поздравления! Вы теперь штатский!

Поскольку на службе в ИСООН состоит шестьдесят тысяч боевых солдат, примерно 1,2 солдата переживет войну. Я всерьез и не надеялся попасть в их число.

Интересно, сколько человек из этих молодых солдат, заполнивших зал, знали, что они обречены? Я пытался отыскать лица, знакомые по досье, что я читал все утро, но получалось с трудом. Отобранные в соответствии с одними и теми же параметрами, они и выглядели как-то одинаково: высокие, но не слишком, мускулистые, но не чрезмерно, сообразительные... но не из тех, кто задает лишние вопросы. Заметно было, что расы на Земле еще ближе к слиянию, чем в дни моего последнего пребывания там. Большинство из них походили несколько на полинезийцев. И только двое, Кайшибенда и Лин были чистыми представителями расовых типов. Интересно, как относились к ним остальные?

Большинство женщин красотой не блистали, но мне критиковать не приходилось, в моем положении. Я сохранял целомудрие вот уже больше года, с тех пор, как мы расстались с Мэригей на Небесах.

Интересно, подумал я, вдруг у какой-то из этих женщин обнаружится след атавистической наклонности. Или она благосклонно отнесется к командиру-чужаку. СОВЕРШЕННО ЗАПРЕЩАЕТСЯ ОФИЦЕРАМ ВСТУПАТЬ В ИНТИМНЫЕ ОТНОШЕНИЯ С ПОДЧИНЕННЫМИ. Весьма деликатная формулировка. НАРУШЕНИЕ КАРАЕТСЯ РЕДУКЦИЕЙ ЖАЛОВАНИЯ ДО РАЗМЕРОВ ЖАЛОВАНИЯ РЯДОВОГО, А ЕСЛИ ЭТИ ОТНОШЕНИЯ СНИЖАЮТ БОЕВУЮ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВОЕННОЙ ЕДИНИЦЫ, КАЗНЬЮ. Если бы все правила устава ИСООН нарушались так же легко и часто, как это, в армии жилось бы весьма привольно.

Но ни один из молодых людей меня не привлекал. Что будет после второго года, я уверен не был.

– Становись!
– это лейтенант Холлибоу. Спасибо новым рефлексам, я остался сидеть. Все остальные вскочили.

– Меня зовут лейтенант Холлибоу, я ваш второй боевой офицер, - раньше это называлось "первый боевой сержант". Армия переполняется офицерами первый признак, что она сформирована не вчера.

Холлибоу продолжала, совсем как настоящий матерый вояка. Наверное, каждое утро тренируется перед зеркалом. Я видел ее досье, она была в настоящем деле, но только раз и всего несколько минут. Потеряла ногу и руку.

Черт, возможно, она и была приятным человеком, прежде чем попала на Небеса. Одну только ногу регенерировать - и то приходится помучиться.

Она вела обыкновенную сержантскую беседу: строго, но справедливо, не беспокоя меня по мелочам. Пользуясь командной цепочкой, почти все можно уладить уже на уровне пятого эшелона.

Жаль, что я заранее не поговорил с ней поподробнее. Мы спешили - на следующий день уже нужно было грузиться на корабль, и я перекинулся всего парой слов с офицерами.

Этого было явно недостаточно. Холлибоу старалась, как это следовало из ее слов, использовать цепь командиров, чтобы оградить себя от подчиненных, создавая потенциально ситуацию "хороший солдат - плохой солдат". Я же планировал слишком не отрываться от основной массы людей, и через день отводить час, чтобы любой солдат мог прийти ко мне, минуя своих начальников.

Во время обучения в "коробке" нам ввели одну и ту же информацию. Странно, что мы пришли к таким разным идеям о руководстве. А такая "политика открытых дверей" хорошо себя зарекомендовала еще в "современных" армиях Австралии и Америки. И особенно соответствовала она нашей ситуации, когда мы все будем месяцами находиться внутри замкнутого помещения корабля. Такую систему мы использовали на последнем крейсере, где мне пришлось служить, и она явно помогала снизить напряжение.

Сейчас они расслабились, пока Холлибоу говорит, но скоро она призовет к вниманию и представит меня, что я им скажу? Я предполагал сказать несколько слов и объяснить политику "открытых дверей", потом представить командора Антопола, он скажет что-нибудь о нашем крейсере "Масарик-2". Теперь я решил сначала поговорить с Холлибоу.

Спас меня старший офицер, капитан Мур. Он влетел в зал через боковую дверь, он всегда влетал, словно кругленький метеор - торопливо отдал честь и протянул мне конверт, содержащий наш боевой приказ. Я шепотом посоветовался с командором, и она согласилась, что можно сразу объявить составу, куда нас направляют.

Чего нам можно было не опасаться в этой войне, так это вражеских агентов. Под толстым слоем краски тельцианин, возможно, выдаст тебя за ходячий мухомор. Неизбежно попадет под подозрение.

Холлибоу уже призвала их к вниманию, и добросовестно рассказала, какой я хороший командир, и что я в армии с самого начала войны, и что если они хотят благополучно дожить до конца срока службы, пусть следуют моему примеру. Она не упомянула, что солдат из меня средний, просто мне везет. И что я бы дал деру из армии при первой же возможности, что я так и сделал один раз, но на Земле мне не понравилось, и я вернулся назад.

– Благодарю вас, лейтенант.
– Я занял ее место.
– Вольно.
– Я развернул единственный листок, где содержался наш приказ, и показал всем: - У меня есть для вас две новости: хорошая и плохая.
– Старая шутка, однако, вполне соответствующая сейчас действительности.
– Вот наш приказ: мы направляемся к Сад-138. Хорошая новость - непосредственно и немедленно мы в бою участвовать не будем. Плохая новость: нас используют как мишень.

Легкое движение в рядах и тишина. Хорошая дисциплина. Неизвестно, что они думают о своем будущем. Или об отсутствии будущего.