Чтение онлайн

— Они довольно разные, сами по себе. Я прекрасно понимаю, что мы все отличаемся: интересами, взглядами, возрастом, полом и так далее. Проще будет перечислить то, в чём мы похожи, потому что отличий действительно много. Но и те, кого ты видишь, и те, кто пока на задании, — всё же собираются на одной крыше. Поверишь ли ты мне или нет, но достаточно одного сильного сходства, чтобы оно перекрыло множество маленьких недостатков. Приведу пример. Обрати внимание на любого из тех, кого видишь. На кого-то одного.

Взгляд Мии почему-то остановился на силуэте девушки. Та тянула руки к горлу Парадокса, но было видно, что всё это шуточно.

— На кого смотришь?

— На Венди.

— Замечательно. Она, несмотря на пылкий характер, любит вязать кукол — ты это знаешь. Я мало что в этом понимаю, но иногда помогаю ей в этом деле. Она тоже не всегда положительно относится к моим глупостям, но я постоянно таскаю её за собой. Мы разные, но она мне как родная сестра. А вот с Доксом она ссорится чаще остальных. Но случись с ним что серьёзное — она бы очень, очень долго себе места не находила. Венди молчит, но ей нужны его слова. Мысли Парадокса всегда горят, но он никуда без кого-то, кто этот огонь захочет и, главное, сможет потушить хоть иногда. Такая вот у них связь. А у нас с ней другая. И с каждым из замка у меня есть какая-то связь, а у них со мной. Я про каждого из них смог бы написать книгу, может, не очень большую и не совсем умело, но я бы не задумывался о том, что мне не хватает материала.

— Целую книгу? Как так? — не отрывая взгляда от силуэта Венди, спросила Мия.

— Просто нас связывает что-то необъятное. Я уверен в том, что часть этих людей ищет свой смысл жизни, а часть уже нашла и живёт им. Это два очень важных процесса, наиболее важных, как мне кажется. Знаешь, мне до одури нравится то, что эти люди умеют отличить жизнь от существования. И если это уметь, то дни не сливаются в один комок, а ты не путаешься в днях флатий. Это мелочи, но и они играют большую роль. Мы движемся с разной скоростью, но мы движемся и при этом помогаем друг другу. Один учится признавать слабости, другой — не бояться своих достоинств и стремлений. Бывает даже так, что удаляешь одну трещину, так появляется вторая, куда более широкая. Но всегда есть тот, кто протянет руку помощи, и тот, кому протянешь её ты.

Скай заметил эту нотку неуверенности в Мие, взгляд, которым ребёнок мог посмотреть на взрослое мудрое существо. Словно всё уже объяснили, а она ничего не поняла.

— Спрашивай.

— Я понимаю то, о чём ты говоришь. Но я не понимаю, почему бесконечность.

— Я не знаю точного ответа, — пожал плечами парень. — Теория появилась давно, и у каждого ответ свой. Честно говоря, я бы сказал, что у каждого есть своя бесконечность. У меня это одно, а у всех остальных — другое. Но я уверен, что испытываю счастье, когда соприкасаюсь с ней. Ради него, я, собственно, и живу. Ради счастья.

— То есть можно сказать, что бесконечность — это то, что делает тебя счастливым? — спросила Мия, надеясь, что её догадка не прозвучит глупо.

— Бери шире — это ты сам. Ты сам, выраженный в одном слове. Ну, в большинстве своём, — согласился Скай. — Но ничего не может быть точным на сто процентов. Даже бесконечность размыта, хотя это самое что ни на есть точное понятие из всех, о которых я когда-либо слышал. Поэтому и плюс-минус, для точности.

И разговор затих. Просто затих, не из-за того, что возникло неловкое молчание, что больше нечего было спрашивать и нечем делиться. Не потому, что кто-то говорил то, что сложно понять, и не из-за того, что тёплый ветерок хоть и не был летним, но всё равно убаюкивал. Просто сам разговор нуждался в тишине, чтобы осесть в мыслях каждого.

— Эстер, извини за вопрос, а вот у тебя она есть? Бесконечность.

— Ой, — девушка тяжело вздохнула. — Не ожидала этого вопроса и не была к нему готова, честно. Я из тех, кто любит формулировать важные мысли заранее. Но я постараюсь, Мия. Сейчас, только дай мне пару минут.

Стоило посмотреть на неё и возникало чувство, что созвездия помогали ей думать. Обычный человек глянет вверх и увидит мириады белых точек. А Эстер смотрела иначе, будто там, на полотне — знаки: ответы, что спрятаны в созвездиях и образы, нарисованные туманностями. Мелодия, которую наигрывал Скай, звучала тихо, но из-за неё космос представлялся не таким уж далёким.

— Если выражать одним словом… — она задумчиво покачала головой, будто согласовывая ответ с внутренним “я”. — То эмпатия. Объясню. Всё дело в настоящих эмоциях человека. Чувства людей — это важная часть меня самой. Раньше я думала, что только хорошие, но сейчас понимаю, что и тяжёлые эмоции играют важную роль. А я хочу быть рядом, когда всё из рук вон плохо и показать, что всё пройдёт. Пройдёт, и тогда мы будем радоваться тому, что вызывает эйфорию. Отчего мурашки по коже. Только бы всё это было искренне. Мне хочется, знаешь, сломать эту баррикаду и помочь человеку быть собой. Даже сейчас, вроде ничего особенного, но просто послушайте, пожалуйста.

Скай снова перестал играть, уже в который раз. Мия прислушалась, а Вилсон как был тихоней, так им и оставался. До них донеслись хорошо знакомые голоса Докса и Венди.

— Просто спрыгни вниз, пожалуйста. Я клянусь, всем скажу, что это несчастный случай. Ну почему ты такой осёл. Почему?

— Ты, значит, истеричка. Живи в своём мире, где божьи коровки не линяют, но пожалуйста, мне его не навязывай. Я буду, это… отстаивать правду, ага!

Мия сдержанно засмеялась и шепнула:

— Они спорят с целый вечер, да?

— Нет. С утра. Это четвёртый спор за день, — деловито заявил Вилсон и Эстер пожала плечами.

— Не рекорд. Хоть это и странно, но я без этого не могу. И их ссоры, и их тёплые слова друг другу — мне всё это нужно. Мне хочется быть рядом и в… в самые разные моменты жизни. В-о-от. В целом, я ответила на вопрос?

— Да и не в целом ответила. Очень красиво говорила, будто и правда готовилась.

— Импровизация и вдохновение делают своё дело. Раз уж заговорили о таком, то передаю слово Вилсону. Давай, твоя очередь отвечать на серьёзные вопросы. Вот ты можешь выразить свои мысли?

— По поводу? — без особого энтузиазма переспросил мужчина.

— По поводу того, о чём мы говорили.

Следуя всем правилам флегматизма, Вилсон спокойно упаковал свою трубку в небольшой футлярчик, который спрятал за пазухой.

— Я согласен с тем, что говорил Скай. Мне тоже присуще счастье, возможно, оно даже заключается в больших мелочах, чем ваше. Но я не люблю давать форму вещам, которые должны оставаться бесформенными, — заключил он и вежливо кивнул. — Поэтому оставляю вас и иду спать. Благоночья.

Попрощавшись только с ними тремя, мужчина с густыми усами был первым, кто покинул крышу. Почти сразу за ним ушла Мелисса, а затем Кейтлин.

— А ты, Скай? У тебя есть бесконечность? — поинтересовалась Мия.

— Спрашиваешь! Естественно есть, — гордо ответил он. — Кому как не путешественнику знать о том, что по-настоящему не имеет ни конца ни края?

— Поделишься?

— Запросто. Но!

Он поднял палец вверх и снова произнёс «но». Затем ещё раз, привлекая внимание, и ещё раз, на всякий случай.