Чтение онлайн

Дети его как уехали в столицу, так и не возвращались. Сначала периодически звонили, а потом и вовсе перестали. Я вижу, как он переживает, но виду не подаёт. У него есть их снимки, он на них украдкой смотрит, думает, что я не замечаю. Странный мужик – горем не делится, а радостью всегда пожалуйста. Заражает прямо своей охотой жить. Может, по большей части благодаря его радости жизни и я потихоньку выкарабкиваюсь из своего горя.

– Здорово, Митрич! – садясь в кабину мусоровоза, говорю я и протягиваю руку. – Как настроение?

Он руку пожал, помолчал, потом улыбнулся и сказал:

– Здорово, братан Славка! Норма всё. Ты, смотрю, опять вчера куролесил? Хорошо, рожа хоть не бита, а то как с тобой по приличным улицам-то ездить?

Я рассмеялся:

– А ничего, что мы с тобой отходы убираем? Тут с любым лицом можно ездить, мы ж не по девкам едем!

– Ох, Слава, не зарекайся, вдруг по дороге встретим красавицу – твою будущую жену! А ты с разбитым лицом. Нет, надо быть всегда ко всему готовым, поверь моему скромному опыту. Вот помню, был у меня по малолетству случай…

Но я уже его не слушал, он всегда переходит на байки. Я думаю, что он сам придумывает их на каждый случай и в разговор вставляет, чтоб интересней и веселей работать было. Он не то чтобы всегда говорит без остановки, просто хочет, чтоб всегда был «позитив». Вот и сейчас, наверное, пытается выдумать смешную историю.

Тут я посмотрел на его шею, и в голове пронеслись данные:

Я, что называется, завис. Хорошо, рот не раскрыл и глаза не выкатил, сдержался. Просто застыл. Митрич успел заметить, что я не реагирую на его слова, ткнул меня локтем:

– Эй, братиш, ты чего там замёрз? Ты что, похмелье не снял? Могу дать, у меня есть средство. Как раз на этот случай. Даже два, одно жидкое, какое дать?

– Нет, спасибо, Митрич. Похмелье я снял, а вот на работе не пью!

– Тю, это работа, что ли? Это праздник – катаешься по городу, с людьми интересными можно встретиться, опять же не в «гробу», а на свежем воздухе. И потом мы делаем этот мир чище!

– Ну, я в тебе не сомневался, сплошной позитив, – я ещё раз посмотрел на небо.

Там всё было без изменений, те же мыльные разводы видятся далеко и высоко.

Так, пора прояснять ситуацию:

– Слышь, балабол, ты в небе ничего не видишь?

Митрич посмотрел через лобовое стекло наверх, потом для пущей достоверности высунул голову в боковое окно. Ещё раз поглядел на небо и ответил:

– Небо как небо. Серое, как моя прошлая жизнь! Вот бы было как раньше: небо голубое, облака белые – красота! Помню, мне отец рассказывал…

– Хватит свои байки травить, – перебил я его. – Дед мне про голубое небо ничего не рассказывал, а он-то должен был его ещё застать. Да и в записях его я не нашёл ничего про это. Такое ощущение, что небо всегда было серым, только в книжках и остались красочные истории.

– А вот здесь ты, друг Славик, не прав! – и достаёт из бардачка старый потрёпанный снимок, покрытый плёнкой для сохранности.

На нём стоит молодой парень, где-то на вершине горы, позади него снег, а дальше от горизонта на весь оставшийся фон снимка – синее небо! Я не поверил. Посмотрел на напарника. А он, как кот, объевшийся сметаны, улыбается. Понятно, долго, видать, готовился, чтоб в нужное место разговора эту картинку вставить. Вот же делать человеку нечего. «Всегда ко всему будь готов!» – его любимая присказка. И ведь всегда готовится к следующему дню. Не удивлюсь, если он ещё несколько таких моментов подготовил. И ведь он прав. Стало как-то хорошо от этого снимка, что небо было синее, что есть тёплые воспоминания.

Никто так и не дал вразумительного ответа, почему мы теперь наблюдаем небо серого цвета. Теорий много. Одни говорят, что это из-за экологического фактора, мол, много деревьев уничтожено на планете, оставшиеся уже не справляются с очисткой воздуха, и смог постепенно распространился практически над всеми территориями, не только над городами. Другие говорят, что ионная сфера земли стала насыщена какими-то микрочастицами из космоса, или проще сказать, космической пылью. Но эта теория несостоятельна только потому, что в горах, на высоте, ещё можно увидеть нормальный цвет неба. Об этом я тоже слышал. Теорий много, но постепенно люди привыкли к серому цвету, и эта проблема перестала интересовать человечество.

Я вернул снимок:

– Это кто? Твой отец?

– Да. Это он ходил с группой на гору Фишт. Это горная вершина в западной части Кавказского хребта. Не верил он, что небо серое, вот принёс доказательство. И я храню его, чтобы помнить, что много чего в нашей жизни не так, как оно выглядит. Да и просто мне становится теплей, когда смотрю на него.

– Это да, мне тоже как-то лучше стало. Подумаешь, что хоть кто-то видел эту красоту и она была на самом деле, и тебе вроде как легче, что ли.

– Вот, брат, вот она – сила добра! – и мы оба рассмеялись.

– Ладно, – говорю я, отсмеявшись, – а скажи-ка мне, Степан, что это за висюлька у тебя на шее?

Он хмыкнул, подумал о чём-то, словно размышляя, обсуждать эту тему со мной или нет. Потом остановил грузовик и сказал:

– Смотри-ка, заметил, глазастый, у самого, небось, нет такой?

– В том-то и кроется весь мой интерес. Мы с тобой вчера нигде не пересекались ночью? А то я и половины не помню, где шлялся.

– Это точно нет. Я вчера из дома не выходил. Так что не могли мы с тобой встретиться. А ты что ж, свой жетон выкинул? – и такая у него светящаяся от счастья физиономия – то ли от слова «жетон», то ли он опять что-то придумал и сейчас как раз время исполнения его очередного «позитивчика», что я просто не мог это проигнорировать.

– Была такая мысль, но нет, жетон дома оставил. Подумал, что кто-то надо мной пошутил. А чего ты такой счастливый, Стёпа? Как будто на тебя с неба миллион свалился в подарочной упаковке и ты сидишь и мечтаешь, на что первое потратишь часть денег?

– В самую точку попал! Я как эту штуку у себя на шее обнаружил, после того как от жуткой головной боли отошёл, то сначала испугался, а потом расплылся в блаженной улыбке. А ты что ж, ничего не понял?

– Ну просвети меня, гений.

– Это ж новая жизнь началась, это ж какие возможности открываются!

– Ой, не торопился бы ты, – перебил я его. – Я понял, куда ты клонишь, но ты, во-первых, до сих пор сидишь за рулём мусоровоза, а не бежишь реализовывать те самые возможности; а во-вторых, раз ты здесь, то ещё не понял, как этими возможностями пользоваться. Да и я пока что не имею никаких мыслей, куда их применить. И это потому, что мы в реальной жизни, пока что с реальными физическими законами, и проблемы могут возникнуть отнюдь не игрушечные.

– До чего ж ты любишь нагнетать. Я в тебя целый год позитив лью, а ты всё никак не раскачаешься. Хорошо. Допустим, ты прав, и мы где-то с тобой упились, ну и, скажем, стали участниками какой-нибудь ролевой игры. Так это, что, плохо? Это ведь что-то новенькое, может оно добавить красок в нашу с тобой серую жизнь, а? Как считаешь?