Чтение онлайн

Мне было больно видеть, как она хмурится, но мой план заключался в том, чтобы держать ее от себя подальше. Мой план заключался в том, чтобы помнить о работе, на которую я потратил годы и не отвлекаться, потому что я уже почти добился своего, почти сделал это. В мои планы не входила какая-то белокожая девчонка-хиппи, которая многое обещала одним только своим взглядом и ожидала того же от меня.

Мне нужна была ее злость. Мне нужно было, чтобы Уиллоу возненавидела меня.

— Как скажешь, психопатка.

Я ожидал что она будет бушевать и сопротивляться. Набросится на меня. Вместо этого она не вздрогнула и даже не нахмурилась в ответ на мое оскорбление. Было похоже на то, что она ожидала, что я окажусь засранцем. И, черт возьми, я не был готов к тому, какой невозмутимой, жесткой и прямолинейной она может быть. Она лишь провела рукой под подбородком и нахмурилась с грустью и отвращением, чтобы продемонстрировать, что видит меня насквозь.

— Ты такой трус.

Это был удар в самое нутро — чувство ненавистное мне, и я изо всех сил постарался не показать этого на своем лице.

— Что ты сказала?

— Ты слышал меня и знаешь, что это правда.

Она стояла передо мной на расстоянии трех маленьких шагов, насмехаясь надо мной и упрекая.

— Ты спасаешься бегством. Ты почувствовал что-то между нами. Той ночью в моей квартире, потом в твоей. Что-то происходит. Я понятия не имею, что именно, но ты тоже это чувствуешь.

— Нет. Это не так!

Уиллоу отступила назад, когда я закричал, но не дрогнула. Я отчаянно держался за свою ложь, несмотря на ощущение того, что меня перехитрили.

— Прости, что разбил твой пузырь, психопатка. Но нет. Все дело в том, что у меня есть сумасшедшая соседка, которая постоянно оставляет у моей двери кексики. Та самая сумасшедшая соседка, которая затащила меня в свою квартиру в первую же ночь нашего знакомства, потому что поклялась, что видит мою «ауру».

Я постарался подчеркнуть это слово как можно более язвительно.

— Так что да… как я и сказал… ты чокнутая.

Уиллоу оставалась невозмутимой. С бесстрастным выражением лица и жесткими сверкающими глазами. Она не купилась на мои оправдания, и этот ее взгляд пригвоздил меня к земле, несмотря на поднятый мной шум и то дерьмо, которое я пытался выплеснуть на нее. Уиллоу могла быть немного странной, могла находиться в своем собственном мире, но она ни черта не боялась: ни меня, ни моего громогласного крика, ни того, что бурлило между нами — того, что я отказывался признавать.

— Ты с этим разберешься. Со временем, — сказала она, отступая назад. — Однажды ты преодолеешь свои проблемы и признаешь, что я права.

— Я, черт возьми, не сделаю этого.

— А когда признаешь, — перебила она, приподняв бровь, с любопытством и легким беспокойством, прежде чем выражение ее лица изменилось и губы дрогнули. — Возможно, тогда, Нэш, ты перестанешь убегать от того, что тебя так пугает.

Это был еще один момент, поразивший меня до глубины души. Я слышал это выражение лишь однажды в жизни, и никогда бы не подумал, что услышу его еще раз, из уст Уиллоу.

— Я лишь надеюсь, что все еще буду рядом, когда ты будешь готов признать это.

Она покинула крышу, схватившись за свою косу. Когда она добралась до лестницы, волосы распустились и рассыпались беспорядочной массой по ее спине. Я молча смотрел ей вслед, а сердце в моей груди билось как барабан.

Единственный раз, когда я слышал о том, что чего-то боюсь, была реплика в адрес девушки по имени Сьюки в моем сне. Но Уиллоу никак не могла знать об этом.

Не так ли?

Глава 8

Уиллоу

Эффи Томас была библиотекарем, которая любила говорить посетителям «заткнитесь нахрен», если они слишком громко разговаривали в ее библиотеке. Когда она только устроилась на эту работу, ей делали предупреждения на этот счет не менее полудюжины раз, но она была чертовски хороша в своем деле, и к тому времени, когда она стала главным библиотекарем, ни у кого не хватало наглости запрещать ей кричать на шумных посетителей.

Мы были соседками по общежитию во время учебы в Нью-Йоркском университете в течение двух семестров. Тайком проносили выпивку, для покупки которой были недостаточно взрослыми и целовались с малознакомыми парнями. Я любила Эффи как сестру. По крайней мере так, как, по моему мнению, нужно любить сестру, если она у тебя есть. Кроме того, Эффи увлекалась трансцендентальной медитацией48. Моя мама называла это «бредом сивой кобылы», но Эффи не принимала это близко к сердцу, потому что, несмотря на грубые выпады, которыми она бросалась в болтунов в справочном отделе, подобно обезьяне с дерьмом в зоопарке, она была одним из самых спокойных и уравновешенных людей, которых я знала.

В данный момент я была в легком отчаянии и раздражении, поэтому решила, что стандартное мамино средство для снятия стресса «прогулка на природе» на этот раз не поможет. Лучше я позволю Эффи направить меня, если это позволит мне снова обрести душевное равновесие.

— Дыши через нос, Уилл. Выпускай воздух сквозь зубы.

Эффи сидела прямо, а ее колени были напротив моих, когда мы расположились, скрестив ноги, на плюшевых коврах, которыми была устлана моя гостиная. Ее волосы были уложены в элегантную прическу, а косы были обмотаны шарфами оттенка драгоценных камней. Это была сложная, замысловатая прическа, секретом создания которой Эффи никогда не делилась со мной, да и, вероятно, ни с кем другим. Ее топик был немного поношенным, но сшитым из мягкой ткани, а на ногах были красные штаны для йоги, которые облегали ее пышные бедра, словно нанесенная на них краска. Она была красива — с широко посаженными глазами, кожей цвета мокрого песка и губами, которые из-за их пухлости были естественным образом слегка приоткрыты. По обыкновению Эффи была тихой, но в гневе была способна разбить окна в любом помещении своим холодным, безжалостным взглядом или непристойными выражениями.

— Ты меня слушаешь? — спросила она, тыча в меня своим пальцем, ноготь которого был длинным и покрашенным в цвет, который она любила называть «Красная Сучка».

— Вдох и выдох. Дыши спокойно, и когда ты расслабишься, — выдохнула она, и я почувствовал нотку гвоздики в ее дыхании, — тогда и только тогда начинай свою мантру.

Ох. С этим была проблема, или могла возникнуть.

— У тебя она есть, не так ли? Мантра?

Я открыла глаза, натягивая на лицо милую улыбку, чтобы смягчить укор, который может последовать, когда Эффи обнаружит, что я не определилась со своей мантрой. Не то чтобы я не обдумывала и не отбрасывала идею за идеей… Я пожала плечами, и эта высокорослая женщина опустила плечи, постукивая тремя ногтями по деревянному полу у себя под боком.

— Ты серьезно?

— Я не смогла определиться…

— Это жизненно необходимо, Уиллоу. Черт, подруга, сколько раз я уже говорила тебе это? Жизненно необходимо.

— Я знаю… мне жаль.

Эффи усмехнулась, когда я уронила лицо на руки, потирая виски.

— Нэш меня так расстроил…

— Слился?

Я резко вскинула голову, уставившись на Эффи с открытым ртом.

— Наверное, это самое подходящее слово для этого случая. Тьфу ты.

Когда я откинулась назад, улегшись на диванные подушки, которые разбросала по полу, Эффи примостилась рядом со мной, локоть к локтю, пока я смотрела на потолок, не обращая внимания на маленькие трещинки в штукатурке и пыльные клочья, скопившиеся на старой люстре.

— Я же никогда не теряю голову из-за мужчин. Никогда.

Она тепло рассмеялась, и когда мы лежали бок о бок, мне вспомнились долгие ночи в нашем холодном общежитии, когда мы прижимались друг к другу, потому что отопление постоянно не работало.

Голос Эффи прозвучал мило, но слегка с издевкой, что недвусмысленно указывало на то, что меня собираются дразнить.

— Ну, — начала она, подвинув меня к себе, чтобы я легла головой на одну подушку с ней, — на втором курсе был Майка Уайли…