Чтение онлайн

— Но, если бы не я…

— Это то, о чем я говорил тебе, Райли, на протяжении всех этих месяцев. Таков мир, в котором мы живем. Таков порядок вещей.

Он сказал это так просто, не как что-то печальное и жалкое, а просто как констатацию факта.

— Но это не… это неправильно.

— Может, и так, но это ничего не меняет. И быть может, ничто этого и не изменит. Возможно, это сделает время, как знать? Но нутром я чувствую, кому я могу доверять. Я знаю, кто смотрит на меня и видит именно меня, а не какую-то дурь, которая сидит у них в голове.

Он убрал руку, проведя пальцем по моей нижней губе.

— То, что между нами… Я говорил тебе, что будет нелегко.

— Ничто хорошее не дается легко, Айзек.

Наступила пауза, пока вокруг нас витали невысказанные вопросы. Я подумала о том, какой будет жизнь с Айзеком, что, как бы мы ни были преданы нашим отношениям, мы не сможем существовать в вакууме. Борьба будет следовать за нами, куда бы мы ни пошли, и будет распространяться на наши семьи, наших близких и друзей.

Он выжидал. Хотя Айзек был тем, кто действовал осторожно и тем, кто отказывался верить, что нам выпадет легкая дорога, он ждал, пока я приду к решению. Хотел, чтобы я сказала «да», но не задавал вопрос. Он не вел меня никуда, но ждал, когда я доберусь сама — если только не поверну назад.

— Айзек?

Он снова кивнул и придвинул меня еще ближе к себе. Его щеки порозовели, черты лица напряглись, и он закрыл глаза, словно наслаждаясь тем, как я провожу кончиками пальцев по его лицу.

— Ты будешь любить меня? Что бы ни случилось?

Айзек крепко обнял меня, прижав к своему большому телу и обхватив рукой мою талию. Его голос был тихим, но наполненным силой и твердостью.

— Всегда.

Никто не прикасался ко мне так, как Айзек. В его прикосновениях было что-то настоящее и искреннее, что подтверждали его длинные, идеальные пальцы, спускающиеся по моей спине, и скольжение его языка в моем рту. Не было никакого страха — ни когда эти пальцы обхватили меня крепче, ни когда он медленно опустил молнию и держал меня за руку, пока я освобождалась от платья.

Он смотрел на меня, и, другая Райли в этот момент, возможно, засмущалась бы, но мне нравилось, как его взгляд ощущался на моей голой коже. Он хотел только меня, лишь меня, только я могла утолить его голод, погасить ту мольбу во взгляде, которая охватила его во время молчаливой паузы.

Айзек все еще держал меня за руку и смотрел на меня жестким, жадным взглядом. Он заставлял меня чувствовать себя нужной, желанной, необходимой. И когда он потянул мою руку, чтобы прижать ее к своему сердцу, я затаила дыхание, ожидая услышать, что он думает, надеясь, что он хочет меня так же сильно, как я хочу его.

— Моя милая… моя прекрасная Райли.

Он отступил на шаг назад, стянул с себя рубашку и бросил на пол, мгновенно позабыв о ней. После чего подхватил меня на руки и понес к кровати, избавляя меня от всего, что скрывало мое тело, и от всего, что скрывало его.

Я никогда раньше не видела голого мужчину. И никогда прежде не была обнаженной перед мужчиной. Но вот я лежала на большой кровати Айзека, с его длинными ногами и мускулистыми бедрами на моей маленькой фигурке под ним, открытой для него, пока он властвовал над моим телом и показывал мне, что значит быть любимой.

— Только ты и я, Райли, и ничего, кроме нас. Ничего, кроме того, что есть, между нами.

Айзек никогда не говорил о своих чувствах — о том, что волновало его душу, и многочисленных тревогах, которые вероятно не давали ему спать по ночам. Возможно, он не знал, как сказать, что любит меня, но именно тогда, когда теплое, крепкое тело Айзека прижалось к моему, кожа к коже, касаясь меня так, как никто и никогда раньше, я решила, что слова не так уж и важны.

— Ничего другого, любовь моя. Ничего другого.

И тогда он вошел в меня, овладев мной, проникая в меня так глубоко и так полно, что остальной мир перестал существовать.

Мы двигались вместе, как танцоры и наши тела скользили, чтобы соответствовать идеальному ритму.

Позже, когда даже сверчки затихли, я лежала рядом с Айзеком, чувствуя себя бескостной и погруженной в какой-то нереальный мир. Он ощущался как гора, прижатая ко мне, с крепкими мышцами, четкими изгибами суставов и костей — твердых там, где я была мягкой, но при этом нежных и ласковых. Его дыхание стало медленным и ровным, и я поняла, что он спит — по дрожанию его век, пока он видел сны. Но даже когда он спал, он обнимал меня, устроив так, чтобы я помещалась у него под подбородком, ощущая, как его пот смешивается с моим.

Рядом с этим мужчиной, моим мужчиной, был только покой и чувство что мы только начинаем… только начинаем понимать, что все это означает.

Глава 14

Нэш

Это был сон. Вновь сон наяву.

Что-то было связано с ним — воспоминания, жизнь, которую я знал, но которой никогда не жил. Это было единственное объяснение.

Сон заполз в мой череп, как сороконожка. И остался там, зарывшись так глубоко в мой мозг, что воображение было подавлено. Ничто больше не казалось простой фантазией. То, что раньше казалось плодом моего воображения, превратилось в нечто реальное — в то, от чего я не мог избавиться. То, что невозможно было игнорировать.

От этого я резко проснулся. Со мной такого раньше не случалось. Ни, когда Сьюки убегала от какого-то придурка, пытавшегося причинить ей боль. Ни тогда, когда я понял, что опасность, к которой она движется, начинает обретать реальные очертания.

Это было по-другому. Реальнее, чем все, что я когда-либо чувствовал.

Женщина. Которую я каким-то образом чувствовал своей. Она была такой настоящей. Такой реальной. И я вздрогнул, крича в пустоту этого сна и проснувшись с испариной на лбу и на спине, готовый, чертовски готовый завершить то, что было начато в этом сне. Сон заставил меня захотеть то, что не принадлежало мне.

Он не покидал меня и во время встречи с инвесторами, когда Дункан рассказывал о перспективах и работе со СМИ. Он говорил, а я наблюдал за его лицом, с сосредоточенным видом, словно понимая смысл за шумом и невразумительными словами, которые произносил его рот. Я знал, что он ожидает от меня каких-то технических пояснений, но это было всем, что я мог сделать, чтобы не отключиться полностью.

К счастью для меня, ему нравился звук собственного голоса. Даже Дункан и его высокомерие хитровыделанного генерального директора не отвлекли меня от мыслей о сне. Звук его речи, этот его лоск продавца, который, как он думал, мог произвести впечатление на инвесторов, ни черта не помог избавиться от того, что я чувствовал. Того, что видел. Что запомнил.