Чтение онлайн

«Ну нет… Ни за что! Это же просто чья-то больная фантазия» — думал я, пока трясущиеся руки сами перекручивали шланг на выдув, а глаза вычленяли из змеиного клубка ту часть, где должен быть выход для отходов жизнедеятельности совмещённый с яйцекладом. В простонародье — клоака.

Вижу цель — не вижу препятствий!

Заорав пуще прежнего, я бросился в атаку, сжав шланг пылесоса двумя руками как копьё. Используя всю силу и ускорение, я со всей дури всадил металлическую трубу по самую гофру в слабое место монстра и упёрся ногами в землю. Одновременно с этим направил всю оставшуюся энергию в пылесос и высокочастотный вой двигателя затопил всё вокруг.

Змеюка вздрогнула от неожиданности, на миг замерла, а потом развернулась стремительной пружиной и подлетела высоко в воздух вместе со мной. Почему так? А потому, что от испуга она, видимо, сжала те мышцы, которые следовало расслабить. Так что шланг в ней заклинило намертво, а я намертво вцепился в шланг.

Помятая медведица отлетела куда-то в заросли, а змея-переросток бешено закрутилась, стремясь избавиться от нарастающего дискомфорта. Я чувствовал её панику, страх и непонимание. Это заставляло меня сильнее сжимать шланг и не обращать внимание на тяжёлые удары. Меня лупило о стволы деревьев, о землю, о камни, но на кону стояло выживание, а переломы, если таковые будут, зарастут!

С каждой секундой движения змеи становились всё тяжелее, а сама она всё больше напоминала пятнистую сордельку. Вскоре она уже не могла шевелиться и лишь вяло подёргивала хвостом, но спазм мышц крепко удерживал шланг, обеспечивая необходимую герметичность всей системы. Спустя минуту её расклинило среди деревьев дирижаблем с выпученными глазами.

Это победа!

Наконец она вывалила язык на бок и затихла, а вот шланг начал медленно, но верно выскальзывать наружу. Когда раздалось первое тихое шипение, я наконец сообразил отскочить с артефактом подальше и спрятаться за камнем.

Со звуком вылетающей пробки от шампанского шланг покинул змею и реактивная струя вонючего воздуха под высоким давление без труда отправила змеюку в полёт. Она с характерным звуком отпущенного воздушного шарика пробила сплетённые кроны, сделала две мёртвые петли, четыре бочки, произвольно покружилась над местом драки и рухнула на землю, сломав пяток деревьев и организовав небольшой кратер на месте падения.

— Небесный змей! Скорее братья! Мастер! — внезапно донеся до меня далёкий и взволнованный крик, заставивший собрать остатки резерва и тихо метнуться в кусты, на поиски пострадавшей медведицы.

Не зная, что со спутницей, встречаться с толпой аборигенов мне совершенно не хотелось, и я очень надеялся, что Машуля не сильно пострадала и сможет продолжить отпугивать от меня всяких недоброжелателей.

Вломившись в кусты, я нос к носу столкнулся с седым медведем. Очень большим медведем! Он хоть и стоял на всех четырёх, но его единственный глаз сверлил меня с высоты трёх метров, а каждый из зубов в его пасти был больше моей ладони. Покрытая глубокими шрамами морда собралась складками и он тихо зарычал.

Я бы обгадился от неожиданности, но из-за питания одними сублиматами из падуков гадить было нечем. Его утробное ворчание заставляло вибрировать землю под ногами и сбивало сердце с ритма. Страшно, но есть дела поважнее!

Я мазнул мимолётным взглядом по местности и обнаружил Машку в компании ещё шести довольно крупных медведей, которые внимательно обнюхивали её и уже разевали пасти примеряясь укусить. С флангов к ней шло ещё четыре медведя, размером всего немного уступающим вожаку.

Нас что, сейчас нас сожрёт медвежья стая? Дерьмо, раз драки не избежать, то нужно биться из всех сил!

А тем временем, оскорблённый моим игнорированием вожак грозно проревел отчётливое «УМРИ!» и распахнул кошмарную пасть, чтобы за один «кусь» оттяпать мне всё тело выше пяток.

— А давай! — зарычал я в ответ, крепко сжимая в руке шланг пылесоса и намереваясь запихнуть артефакт в эту огромную глотку до самой жопы.

Глава 9

«Остановитесь!» — раздался знакомый, отчаянный, но очень тихий рык Машки, впрочем, тут же продублированный шестью ближайшими медведями, и заставил меня замереть, как и седого монстра.

Мы застыли в дебильной позе, когда моя вытянутая рука уже упирала наконечник шланга в мягкие ткани звериной глотки, в то время как монструозная пасть полностью накрыла меня «зубастой палаткой».

Дальше последовал труднопереводимый монолог моей медведицы, в котором я отчётливо разобрал только «друг» и «помог». Хоть из-за безумной карусели событий последнего боя и внезапного рандеву с большим Мишей соображал я довольно туго, но и одной контуженой извилиной можно понять, что Маша принадлежит этой стае.

Вожак, однако, не спешил меня отпускать из зубастого капкана, а внимательно слушал сбивчивые объяснения. Он даже прорычал что-то вопросительное в ответ, обдав меня жарким дыханием. Ну а я покорно ждал под водопадом его капающей слюны и собирал силы, чтобы, в случае чего, превратить этого хомяка-переростка в огромный мохнатый воздушный шарик.

Вскоре раздалось низкое, громовое ворчание, которое моё воображение интерпретировало как «Пусть говорит». Окружающая меня пасть медленно уплыла вверх и я вновь смог увидеть небо, зелень, и пару десятков медведей сидящих на задах вокруг вожака. Возле лежащей Машки теперь находилась здоровенная, под стать вожаку, такая же седая медведица.

Почему медведица? Да потому, что вокруг неё суетился десяток любопытных медвежат, пищащих отчётливое «мать». Они периодически тёрлись о Машку и пытались зализать её раны, но большая мамаша увесистым шлепком прогоняла их и продолжала странный ритуал — сидя на заду хлопала пару раз себя по животу, а потом один раз прижимала лапы к раненой. Это же движение повторяли три из десяти медвежат, но их, в отличие от остальных, не лупили и не прогоняли.

После этих манипуляций Машка резво поднялась на лапы и отряхнулась с довольной и счастливой мордой. Её тут же обступили другие медведи и радостно тёрлись о неё боками, а так же не сильно покусывали, видимо таким образам выражая радость и симпатию. Прям идиллия воссоединившейся семьи.

«Говори» — короткий, требовательный рык вожака оторвал меня от созерцания умилительной картины и я повернулся к нему.

Вот хрен его знает, что он хочет услышать. Я почесал заляпанную медвежьей слюной голову и решил рассказать всё честно с самого начала, не скрывая обстоятельств знакомства с Машкой. Глупо рисковать и врать о собственных мотивах — не ровён час окажется, что эти стайные хомяки умеют распознавать истину сказанного и тогда глубина жопы, в которой я окажусь, окажется неизмеримой.