Чтение онлайн

— Нет, нет, прекратите такие речи! — решительно остановила ее Вивиан, пораженная ужасной самокритикой мисс Сэлтон: было очевидно, что девушка считала себя виноватой в том, что не имела красивую внешность! — Шарлотта, красота увядает, как цветы, а доброе сердце, живые глаза и красивая улыбка остаются навсегда! Не буду лгать вам и говорить, что вы писаная красавица, но, поверьте, таких прекрасных глаз я не видела ни у кого! Такие яркие, живые, добрые глаза! — Она сильно сжала ладонь девушки и с отчаянием в голосе добавила: — И, дорогая Шарлотта, я скажу вам одно: я предпочла бы отдать мою красоту за то, чтобы моя семья никогда не испытывала финансовых трудностей… Но Господь дал мне эту внешность и ввергнул меня в нищету, и теперь мне приходиться продавать… Какое ужасное слово! Продавать себя мужчине, к которому я не испытываю ничего, кроме отвращения!

Сердце Вивиан сжалось от боли, и на ее глазах выступили слезы отчаяния и осознания того, на что она пошла, ради них. Она осознала и то, возможно, могла бы выйти замуж за небогатого, но красивого молодого мужчину, которого смогла бы потом полюбить, но вместо этого станет супругом омерзительного старого толстосума, постоянно пахнущего потом.

— О, Вивиан, простите, я не желала обидеть вас! — с отчаянием прошептала Шарлотта, и ее глаза тоже наполнились слезами. — Я понимаю вас, прекрасно понимаю… Ваша красота и мое приданое делают нас вещами, товарами… Должна признаться, я даже рада тому, что ни один охотник за приданым не польстился на мои тысячи! И я дала себе и моему отцу слово, что выйду лишь за того, кого полюблю и кто не будет охотиться за моими приданым! Это самая ужасная судьба — стать женой мужчины, которому нужно лишь деньги, которые дает за тобой добрый любящий отец!

— Или стать женой мужчины, которому нужна только твоя красота, — тихо добавила Вивиан и поспешно смахнула слезы кончиками пальцев. — Но вы правы: я не желала бы такой судьбы, как ваша… Но вы только посмотрите на эти цветы! Какие краски! Ах, белые розы! Мои любимые! — Вивиан поспешила сменить беседу в другое русло, и мисс Сэлтон, теперь чувствовавшая стыд за свои откровения и за то, что ненароком заставила мисс Коуэлл прослезиться, была благодарна ей за это.

Когда девушки обошли весь большой сад и дом, миссис Сэлтон позвала их на ланч, на котором также присутствовало семейство де Круа.

Трапеза проходила в большой, богато обставленной столовой, наполненной серебряными столовыми приборами, фарфоровыми тарелками и хрустальными бокалами. Гости и хозяева дома расположились за длинным овальным столом, во главе которого сидел мистер Сэлтон, и прислуга подала к столу роскошные угощения, больше подходящие к ужину, чем к ланчу, однако миссис Сэлтон с добродушным смехом объяснила гостям, что такой ланч принято вкушать в Дании, и что пока она не может отказаться от традиций своей родины.

«О, это заметно, — пронеслось в разуме Люси де Круа, и она бросила мимолетный взгляд на Шарлотту. — На вашей сдобе и запеченной птице вы и ваша дочь сами стали толстыми гусынями!»

— Рад снова видеть вас, мисс Коуэлл, — приятно улыбнулся Вивиан мсье де Круа, много наслышанный об этой «ловкой рыжей бестии» от своей дочери, и который понимал, какую угрозу несла возможному браку Люси с герцогом Найтингейлом эта девушка. Он не мог не отметить, насколько красива была Вивиан, но, зная о том, что она всего лишь бедная родственница богатой графини, не был так уж обеспокоен за будущее своей дочери. Ведь он давал за Люси пятнадцать тысяч фунтов стерлингов — довольно достойное приданое.

— Взаимно, мистер де Круа, — так же приятно улыбнулась ему в ответ Вивиан, совершенно не обольщаясь насчет его отношения к ней.

Правило вежливости на то и существуют: легально презирать других так, чтобы те знали об этом, но не имели возможности обвинить в том, что их гордости нанесли ущерб. Исключением были беседы между Вивиан и Люси: они открыто метали друг в друга ядовитые дротики, но при этом мило улыбались, словно всего лишь обсуждали погоду.

— Увы, я не знаком с вашими родителями, мисс Коуэлл, но имею огромное желание исправить эту оплошность, — сказал мсье де Круа. — Планируют ли они приехать в Лондон?

— Благодарю вас, сэр, уверена, они посчитали бы за честь свести с вами знакомство, — вежливо ответила на это Вивиан, прекрасно понимая, что тот пытался выведать новую информацию о ее семье. Значило ли это, что де Круа могли узнать лишь о том, что она бесприданница? — Но моя мать умерла, когда я была маленькой девочкой, а отец живет в Кэстербридже. Насколько я помню, он не изъявлял желание приехать в столицу, сэр.

«Как странно и смешно! Тетя Беатрис ни разу не спрашивала меня об отце, и вообще ни разу не интересовалась моим прошлым, а этот француз так искусно принялся выпытывать мои тайны! К счастью, о том, что я родом из Кэстербриджа, обществу Лондона стало известно еще на балу леди Мальборо. Это семейство просто выводит меня из себя! Мерзкие французы!» — едва заметно улыбаясь, подумала девушка и сделала глоток холодного лимонада, такого желанного напитка в эту летнюю жару.

— О, печально слышать о смерти вашей матушки. Но что ваш отец? Чем он занимается? — вновь задал вопрос отец Люси.

«Господь Всемогущий, он не умолкает! Месье, дайте же мне спокойно потрапезничать! Я ужасно голодна!» — Вивиан накрыла волна раздражения, поэтому она не торопилась прожевать кусочек вкусного мяса птицы и запить его лимонадом, и лишь после этого коротко ответила:

— Он печатает книги, сэр.

— Должно быть, это довольно прибыльное дело, — заметила мадам де Круа, вдруг вмешавшись в беседу.

— Больше интересное, чем прибыльное, мэм, — невинным голоском сказала Вивиан.

Пускай думают, что им вздумается, эти надутые лягушатники!

Сидящие за столом тихо рассмеялись: Сэлтоны добродушно, де Круа — фальшиво.

— Мисс Коуэлл, не желаете ли попробовать брусничного соку? — мягко обратилась к девушке хозяйка дома. — Брусника полезна для здоровья, и я пью по два стакана в день, по назначению моего лечащего врача.

— Я люблю бруснику, мэм, — живо откликнулась Вивиан. — И от брусничного соку не откажусь!

Мисс Сэлтон дала прислуживающей за столом девушке знак, и та подошла к Вивиан и налила в высокий чистый стакан свежего брусничного соку.

— Благодарю, — вежливо сказала горничной Вивиан и, взяв стакан, повернулась в пол-оборота к окну, за которым ярко светило солнце, и подняла стакан на уровень своих глаз. — Какой красивый цвет! Такой яркий! Как он играет на солнце!

— О! А вот и наш кот Фешкен! — вдруг громко воскликнула Шарлотта.

— Кот? О, я обожаю котов! — Вивиан резко обернулась назад, и содержимое ее стакана тотчас оказалось на красивом бледно-желтом платье сидящей на соседнем стуле мадемуазель де Круа.

— Non! Non! Non! — только и смогла пролепетать бедная француженка и, схватив со стола большую белую салфетку, принялась вытирать лицо и зону декольте: неловкость Вивиан была так велика, что злополучный брусничный сок осыпал мадемуазель брызгами с головы и до самых колен, отчего ее платье покрылось большими розовыми пятнами.

— О, Матерь Божья, прошу, простите меня, мисс! — выдохнула Вивиан и прижала ладонь к губам, всем своим видом показывая, что ужасно сожалеет о содеянном.