Чтение онлайн

Должен ли сей факт рождать чувство чего-то странного, противоестественного? По моим соображениям, еще как! Ан нет его, взяли, погрузили – и точка. Уж больно все по-настоящему, хочешь – руку ему пожми, хочешь – похлопай по спине. Я уж и трещину знакомую в ребрах нащупал, от падения на лавку, – спину тоже ничуть могила не изменила. Не знаю, как вы у себя в редакции, а я своим умом такую обыкновенность необыкновенного объяснить не могу! И кончим об этом.

– Вы уж там поаккуратнее, – напутствовала Прокофья, – не чужое все ж таки…

– Будь спокойна, Прокофья, – утешил я, – сделаем все в лучшем виде.

Она достала из сорочки платок, промокнула глаза, помахала вслед не то нам, не то мужу. Уже когда поднималась по ступенькам крыльца, вдруг вспомнила:

– Завтра жду вас окно чинить!

– Во баба, – услышала она мой восхищенный голос за воротами, – что с гуся вода! Будет тебе окно!

– Лучше прежнего, – ввернул голос потоньше и повыше.

Место захоронения Федьки на кладбище мы нашли быстро. Вместо земляной насыпи там зияла трещина с ровными краями, шириной как раз человеку пролезть.

– Как это он, Нилыч?

– Колдовство, – присвистнул я.

По усам Парфена метнулась волна.

Говорить вслух нам обоим расхотелось, какие-то странности творились со звуком в тишине кладбища. Слова звучали приглушенно, будто мы общались через толстую стену, да и сам себя слышишь словно бы со стороны. Я, когда сталкиваюсь с такого рода странностями, всегда прихожу к одному и тому же выводу: без нужды здесь лучше не задерживаться.

Не теряя времени, я стянул мертвяка за ноги с повозки, взял кувалду, Парфену сунул кол. Стараясь не замечать яростных извиваний покойника, Парфен на вытянутых руках наставил кол ему на грудь. Кувалда взлетела и ударила так, что острие кола расплющилось о камни на земле.

Честно признаюсь, был уверен, что этим все и закончится. Дед заверял, осиновый кол любого упыря успокоит на веки вечные. На деле же мы растерянно наблюдали, что мертвяк заизвивался еще бешеней, клыкастые челюсти заработали как молотилка, вот-вот перетрут веревки.

– Как будто не помогло, Нилыч?

– Как будто не кончился… Может, агония? Предлагаю прям так его в яму и сбросить. И делу конец!

Немалых трудов стоило поймать бьющиеся в припадке пятки. За веревки на ногах мы подтащили тело к расщелине и, не церемонясь, сбросили на дно. Я осторожно заглянул за край. Лежащий на поверхности свет луны не мог продавить черноту внизу.

– А ну как не помрет, Нилыч, что тогда?

Я с чувством выполненного долга отряхнул ладони друг о друга:

– С таким колышком, да с веревками на ногах, небось, далеко не убежит!

Вытянув шею, Парфен с сомнением глянул вниз.

– Закопать бы ямку…

– С петухами сама срастется, – заверил я убежденно. Бросил кувалду в повозку, еще раз отряхнулся и провозгласил торжественно: – Петр Ильич, поздравляю вас с успешно завершенным предприятием! Одному Богу ведомо, сколько невинных душ мы сегодня спасли! Предлагаю вернуться ко мне и закрепить победу так, как оно подобает подобным случаям!

Я церемонно протянул руку, Парфен схватил ее обеими ладонями, с жаром затряс, тонкие усы растянулись в ликующую улыбку.

Ликовали мы недолго. Со дна могилы донесся высокий, удивительно чистый голос Федьки Черепанова:

– За что ты так со мной, Нилыч?

Мы с Парфеном застыли, так и не разжав рук, посмотрели друг на друга…

Дальше я намеренно опускаю часть рассказа, потому как считаю, что в любой истории есть глубоко личные моменты, о которых автор имеет право умолчать. Могу сказать лишь, когда мы, отрешенные, без сил, сидели у меня на кухне и рассеянно смотрели каждый в свою точку, я вдруг нарушил тишину:

– Повозку с кувалдой утром заберем…

Парфен продолжал бессмысленно пялиться в стену. Только слабо дрогнувший кончик уса позволил сделать вывод, что где-то на краю сознания смысл сказанного до него дошел…

Приветствую наших дорогих подписчиков, с вами Борис Востриков, постоянный автор рубрики. Сегодня мы в гостях у человека, широко известного в научных кругах, человека, чье имя знакомо жителям северной столицы по монументальному труду «Полное собрание суеверий». Фольклорист, доктор филологии, член-корреспондент Императорской академии наук, экстраординарный профессор Императорского Верхнесеверского университета, почетный член Императорского Светлогорского университета Аркадий Наумович Фролов. Аркадий Наумович, здравствуйте.

Добрый день.

Предыдущий номер нашего журнала завершился письмом от жителя села Межевое. Цель нашей с вами встречи обсудить необычные детали той истории, читателям интересно было бы услышать ваше мнение и выводы, к которым вы пришли после ее прочтения.

Ну что ж, предыдущий номер читал, кроме того, получил по почте собственно текст письма. Отдельно порадовал вложенный в конверт сувенир в форме рогатого черта (улыбается). Честно признаюсь, от вашей редакции просьбы о встрече не ожидал.

(С улыбкой) Рано или поздно встреча должна была состояться. Нам известно, что вы как раньше не верили, так не верите и сейчас в существование нечистой силы. По правде сказать, надеялся в нашей беседе затронуть и этот вопрос. Ваши работы по-прежнему пользуются популярностью, и нам иногда приходят письма с вопросами. Люди недоумевают: с одной стороны, по всей стране строятся остроги, число скептиков с каждым годом тает на глазах; с другой стороны – ваш авторитет и по большей части молчание со стороны ученого мира. Помогите разобраться в конфликте, разъясните людям причины вашего скепсиса.

То, что сегодня вы называете скепсисом, вчера с той же легкостью могло зваться здравым смыслом, и наоборот. Предлагаю мой «скепсис» пока отложить в сторону и поговорить о таком явлении, как внушаемость масс. Расследуя любой прецедент перемены общественных представлений, вы первым делом пытаетесь нащупать ключевые узлы, так называемые точки надлома. В нашем случае таких точек я вижу две.

Первый тревожный звоночек поступил много лет назад, с выходом в свет одной работы. В ней автор совершенно серьезно начинает рассуждать о расположении загробного мира. То есть, вы понимаете, мифологическое и фольклорное явление вот так запросто берется и преподносится автором как реальный факт. Ни с того ни с сего ученый муж, уважаемый профессор, вдруг предлагает нам воспринимать нечистую силу как данность. Без каких-либо доказательств.

Вы имеете в виду монографию профессора Ирвинского? Если память не изменяет: «Мир людей и мир, параллельный ему»?

Я имею в виду фантастическую повесть профессора Ирвинского. Как вы, наверное, помните, в ней автор нас убеждает, что на самом деле потусторонний мир имеет абсолютно те же географические координаты, что и мир живых. Различаются лишь четырехмерные координаты, которые плавают, в силу чего автор не исключает случайных полных их совмещений. А с развитием науки прогнозирует и возможность направленного совмещения!