Чтение онлайн

В ответ никто не шелохнулся. Лишь маленький профессор Воронцов в силу воспитания нервно кивнул.

– Кто же в его отсутствие остался сторожить тела? – неловко попытался усмехнуться кто-то из профессоров. Шутка вызвала пару кривых улыбок, и те сползли сами собой. Господин Свиридов открыл было рот, но старик решил, что вопрос адресован ему, причмокнул губами, ответил с легким поклоном:

– Ишо молодого мне отрядили. Мое место займет. Сам-то я уж не молод.

Снова повисла тишина, на сей раз неловкая. Господин Свиридов кашлянул в кулак:

– Я бы хотел принять одну меру предосторожности, прежде чем мы начнем. С разрешения уважаемого совета мы воспользуемся услугами университетской уборщицы, чтобы немного приглушить свет. – Он полуобернулся к открытым дверям, позвал громко: – Марья Захаровна, вы нам не поможете?

Поначалу ответом служила тишина. Он решил было, что пожилая уборщица не расслышала, но тут из коридора донесся непрерывный царапающий звук. Сперва едва слышный, он постепенно приближался. В зал мелкими шажочками приковыляла старушка. Она выглядела настолько древней, что впору возмутиться, как кому-то хватает совести заставлять ее шаркать беспомощными ногами по коридорам университета. Быстро обнаружился источник звука: Марья Захаровна сжимала в руке конец деревянной трубки, полой внутри, другой ее конец волочился по полу.

Слезящимися глазами глядя под ноги, старушка прошла мимо стульев с профессорами к центру зала, остановилась под люстрой с десятками свечей. Трясущимися руками она поднесла один конец трубки к губам, другой направила на огонек выбранной свечи. Дунула – и зашлась по-птичьи невесомым кашлем. Но цель была достигнута, язычок огня дернулся, и к потолку потянулся белый дымок.

Профессора недоуменно переглянулись, ситуация начинала напоминать откровенный фарс. Марья Захаровна мелкими шажками, бочком перемещалась вокруг люстры, дрожащими руками мучительно долго выцеливала понравившийся огонек. Каждый выдох в трубку неизменно приводил к почти беззвучному, свистящему кашлю.

Неизвестно, сколько прошло времени, в течение которого слышалась лишь возня уборщицы. Первым не выдержал профессор Орлик.

– Господин Свиридов, – сказал он раздраженно, – не нужно устраивать из диспута балаган. Совет начинает подозревать вас в неприкрытом издевательстве.

Соискатель как будто не замечал нелепости ситуации, лицо его оставалось непроницаемым. Он поднял руку в примирительном жесте:

– Господа, я прошу у вас немножко терпения. Марья Захаровна уже не та девчушка, что носилась по полям с подругами, давайте отнесемся к годам с уважением. Как я говорил, эта мера вынужденная, для нашей же пущей безопасности.

– Вы хотите сказать, – вклинился профессор Воронцов, скосив глаза на изображение креста, – что у нас есть основания беспокоиться за свою безопасность?

– Теперь они практически сведены к нулю. Благодарю вас, Марья Захаровна, этого достаточно.

Стараниями старой уборщицы зал погрузился в полутьму, причудливые тени отплясывали по стенам и потолку, копошились в нишах. Конец деревянной трубки вновь шлепнулся на пол и с тихим царапаньем потянулся за шаркающими тапочками.

Когда сгорбленная спина скрылась в дверях, господин Свиридов продолжил:

– На случай, если ситуация каким-то невообразимым образом выйдет из-под контроля, за дверями нас охраняют двое служащих из патрульной роты. Поэтому, с вашего позволения, двери мы оставим открытыми. – Он повернулся к старику сторожу: – Егор Макарыч, приступим?

Продолжая пожевывать верхнюю губу, старик оценивающе оглядел покрывало с вышивкой, потянулся к нижнему уголку. Губы его разлепились, снова издав причмокивающий звук.

– Я за энтот край возьму, ты – за тот, – он указал Свиридову на другой бок будки. – Тут главное не спешить, она еще света белого не видывала. Первый испуг он, как водится, самый опасный!

Господин Свиридов молча кивнул, они медленно потянули покрывало кверху. Застывшие в напряженных позах профессора ощутили сильный запах тины, болотного перегноя. Когда покрывало приподнялось до пояса, старик сделал останавливающий жест рукой, осторожно заглянул внутрь. Свободная рука пролезла в кожаный ремешок, так же осторожно потянула дубинку из-за пояса. Удостоверившись, что внутри спокойно, он помахал дубинкой к потолку. Они продолжили поднимать завесу.

Нижняя часть так называемой будки оказалась своеобразным резервуаром на колесах. От резервуара кверху тянулись прутья, сплетенные из веток можжевельника. Расстояние между прутьями вполне позволяло просунуть руку до плеча. Профессора со смесью недоумения и облегчения поняли, что это самая обыкновенная клетка, разве что со странным выбором материала для прутьев.

Когда сторона, обращенная к залу, полностью открылась, господин Свиридов со стариком не сговариваясь чуть отступили от клетки. Покрывало с шорохом соскользнуло с крыши и шлепнулось за дальними колесами.

Профессора с напряжением, до боли в глазах всматривались в щели между прутьями. Деревянная ванна почти до краев была наполнена зеленой водой, источающей запах гнили. Единственное, что нарушало ровную гладь воды – небольшой холмик, напоминающий шапку валуна, поросшего мхом.

Члены совета непонимающе вскидывали брови, шептались с соседями, ища разъяснений друг у друга.

– Что же мы должны увидеть, господин Свиридов? – выразил общее недоумение декан. – Если вы хотели убедить…

Он смолк на полуслове. Вода в клетке отозвалась на его голос глухим ворчанием. Один за другим на поверхность всплыли несколько пузырей размером с кулак и сразу полопались, источая смесь запаха тухлой воды и смрада. Холмик чуть сдвинулся вбок, пустив мелкую рябь по поверхности.

Люди за столами застыли. Кто-то выронил из пальцев перо и теперь вслепую водил рукой по столу, пытаясь его нащупать.

– Господа ученые, – проговорил Свиридов мягким, приглушенным голосом. Сейчас, с пляшущими по залу тенями, это прозвучало так, будто он намерен поведать древнюю легенду, призванную будоражить воображение потомков. – Перед вами представитель пока еще условного вида болотных кикимор. Данный конкретный экземпляр полностью соответствует поверьям о нем жителей северной части нашей страны. Мы не будем вновь рассматривать критерии, позволяющие установить факт косвенной наблюдаемости существования объекта. Они теряют всякий смысл, когда мы можем наблюдать объект непосредственно.

Поскольку моя работа является фундаментальной для дальнейшего развития этой области науки, нельзя не затронуть и некоторых фундаментальных понятий. А именно: по каким критериям определяется физическая сущность объекта, на каком основании мы можем делать вывод, что физический объект является таковым.

А критерий прост: это непосредственно наблюдаемое взаимодействие с другими объектами, чья физическая сущность не вызывает сомнений.

Мы видим это на примере взаимодействия с водой: объект вытесняет объем воды, равный объему его тела. Если данный факт у кого-то вызывает сомнения, позже мы попробуем извлечь объект на воздух, и вы увидите, как упадет уровень воды в резервуаре. – Он повернулся к старику: – Егор Макарыч, это можно устроить?