Чтение онлайн

...они [элементы] никогда не прекращают непрерывного чередования:

То действием Любви все они сходятся в Одно, То под действием лютой Ненависти несутся каждый врозь6.

Эмпедоклова система могла интересовать Хармса. Во всяком случае, у него также сфера постоянно фигурирует в контексте исчезновения мира: что-то исчезает, и на месте исчезающего возникает шар. Для Хармса также принципиально противопоставление сферы как единого миру как многообразию делимых частей (о делении тела у Хармса речь пойдет в иной главе).

Вбирая в себя все многообразие мира, Сфера одновременно оказывается выражением бесконечности. Бесконечное содержится в Едином, в единице. Эмпедокл как бы предвосхищает математику Георга Кантора, столько важную для Хармса.

Философская мифология Парменида и Эмпедокла была, вероятно, актуальна для современника Хармса, оказавшего на него существенное влияние, -Казимира Мелевича7. В его основном философском

____________

6 Эмпедокл, 31, 6--8 // Фрагменты ранних греческих философов. С. 344.

7 Об отношениях Малевича и Хармса см.: Жаккар, 70--77.

200 Глава 7

манифесте "Бог не скинут" он начинает с изложения представлений об едином в духе Парменида:

...нет в ней [природе] единицы, которую возможно взять как целое. Все же то, что видим как будто отдельно, единично, ложь есть, все связанно -- и развязано, но ничего отдельного не существует и потому нет и не может быть предметов и вещей, и потому безумна попытка достигать их. Что же возможно обнять, когда не существует ни линии, ни плоскости, ни объема; нет того, что возможно обмерить, и потому геометрия -- условная видимость несуществующих фигур. Нет той точки, от которой возможно было бы провести линию, нельзя установить точку даже в воображении, ибо само воображение знает, что нет пустого места, нельзя также провести линию и другой фигуры, ибо все занято и заполнено...8

Наследие Эмпедокла ощущается в тех рассуждениях, где Малевич описывает мир как циклическое движение к неразделимому Единому:

...вселенная со всеми своими возбуждениями, может быть, стремится к единству, так все его [человека] распыленные "предметы" составляют единство его центра, который в свою очередь движется по путям вселенного увлечения. Так единство за единством, включаясь друг в друга стремится в бесконечный путь беспредметного9.

Самые любопытные рассуждения Малевича касаются понятия предела. Здесь он следует традиции негативной теологии. Единое, как совокупность всех смыслов, обозначается Малевичем как Бог:

...в Боге предел, или вернее перед Богом стоит предел всех смыслов, но за пределом стоит Бог, в котором нет уже смысла. И так в конечном итоге все человеческие замыслы, ведущие к смыслу Богу увенчиваются несмыслием, отсюда Бог не смысл, а несмысл. Его несмыслие и нужно видеть в абсолюте конечном пределе как беспредметное. Достижение конечного -- достижение беспредметного. Достигать же Бога, где-то в пространствах неба действительно не нужно -- ибо он находится в каждом нашем смысле, ибо каждый наш смысл в тоже время и несмысл10.

Нетрудно заметить, что само по себе представление о бесконечной смысловой потенции как "несмысле", расположенном за "пределом", близко соответствует рассуждениям о языке у Хайдеггера.

Если перенести эти рассуждения на образы досократиков, то можно сказать, что "несмысл", совпадающий с единым, -- это сфера, шар, он же Бог. Мир стягивается к единому до тех пор, пока он не пересекает этого предела и не растворяется в недифференцируемой фигуре "несмысла". Этот же переход может пониматься как переход из материального в нематериальное. Такая трансформация многократно описывается у Хармса как взлетание, отрицающее материальность как гравитацию. В 1927 году Хармс получил от Малевича в подарок "Бог не скинут" и посвятил художнику стихотворение 1927 года "Искушение". Здесь описано исчезновение "четырех девок

_____________

8 Малевич Казимир. Бог не скинут. Витебск: Уновис, 1922. С. 5.

9 Там же. С. 10.

10 Там же. С. 19.

Шар 201

в перспективе", множества, пребывающего в иллюзионном пространстве. "Девки" одновременно превращаются в геометрическую фигуру и отрываются от земли:

Наши руки многогранны

Лишь податься на аршин -

с незапамятных вершин

все исчезнет.

(ПВН, 59)

Постепенное исчезновение "четырех девок в перспективе" из "Искушения" принимает форму их "закругления" и раздевания -- очищения:

Ты взойди на холмик рядом,

плечи круглые раздень...

(ПВН, 59)

Холмик исчезновения тоже описывается как круглый. В стихотворении "Пожар", написанном тремя днями позже, сгорание и исчезновение тела в огне прямо ассоциируется с шаром, но еще

без специального акцента на геометрию:

Бежит отец. Отец: "Пожар!

Вон мой мальчик, мальчик Петя,

как воздушный бьется шар""

Нянька: "Где я? Что со мной?

Мир становится короче,

Петя призраком летит".

"Няня, я сгораю няня!"

Няня смотрит в колыбель -

нет его. Глядит в замочек -

видит: комната пуста.

(ПВН, 63)

Здесь уже явно проступает характерная для более поздних текстов связь геометрии и исчезновения мира. Связь эта проходит через исчезновение перспективного пространства. Согласно Малевичу, геометрическое пространство, хотя и умозрительно, не может быть вместилищем Бытия. Дело в том, что геометрия вся строится на рассечении континуальности, на членениях единого. "Четыре девки в перспективе" поэтому имеют "многогранные" руки11.

Шар тоже фигура геометрическая, но принципиально иная -- он тело, не знающее членений, поэтому он относится к области "несмысла" и Бытия. Возникновение шара сопровождается разрушением, исчезновением перспективистского объема: "комната пуста".

___________

11 Малевич относил футуризм к стадии рассечения единого: "...художники сидели на распыленных вещах кубизма и их освобожденных единицах". Супрематизм должен сменить эту расщепленность вещей "рожденной в нас готовой формой, новым телом" (Малевич Казимир Начало супрематизма // Малевич Казимир. Собр. соч.: В 5 т. Т. 1. М.: Гилея, 1995. С. 111). "Многогранные руки" должны, образно выражаясь, смениться шаром.

202 Глава 7

Шар очень похож на стоячую воду, aqua permanens алхимиков, также уничтожающую всякие различия. Такая вода, как и шар, считались воплощением Единого. Легендарный алхимик Мария Пророчица (Maria Prophetissa) утверждала, что aqua permanens имеет сферическую форму, так как должна быть помещена в Герметический сосуд круглой формы (она даже называлась "сферической водой" -- aqua spherica12). По ее мнению, "сосуд -- это Единое" (Unum est vas) и одновременно вода13. Сосуд, как и вода, таким образом, принимают форму Универсума. Aqua permanens называлась также "чревом" (matrix), из которого происходит очищенная материя. Парацельс писал о первичном чреве как о невидимой воде: