Чтение онлайн

– Естественно, - Гуров кивнул.
– Вы преступник, а я сыщик.

– Верно!
– Лебедев боковым зрением увидел, что Иван ушел.
– Поэтому вы должны доказывать все, а я ничего. Вы должны доказывать мою вину и свою невиновность. А я напишу, что вы виноваты, и моих слов окажется достаточно.

– Так вы уже написали.

– Нет, я еще не писал, - Лебедев улыбнулся.
– Сегодня же восполню пробел. Я не поленюсь и лично отнесу письмо в приемную на Петровку, 38. Честь имею!

– Не имеете!
– сказал Гуров, и слова его прозвучали по-мальчишески беспомощно.

Лебедев вышел на улицу, спустился по улице Горького и зашел в гостиницу "Националь".

Гуров сел в "Жигули" проехал по улице Огарева мимо здания МВД. На углу улицы Герцена его остановил инспектор ГАИ - сквозной проезд по Огарева был запрещен.

– Почему нарушаете товарищ водитель?

– Виноват, товарищ лейтенант - Гуров протянул права и техпаспорт, удостоверение не предъявил.

Инспектор долго изучал права, удивленно поглядывал на водителя, который ни о чем не просил и не оправдывался.

– И талон у вас чистенький, столько лет без единого нарушения, - инспектор достал из кармана компостер, уверенный, что уж сейчас частник запричитает.

Но водитель улыбался.

– Может, вы знака не видели?
– с надеждой спросил инспектор.
– Торопитесь?

Гуров взглянул в зеркало и увидел такси. Странно, любой таксист уж точно знает, что сквозной проезд по Огарева запрещен Гуров не мог рассмотреть пассажира, машина стояла метрах в тридцати.

"Неужели меня "ведут"?
– подумал Гуров.
– Талон, конечно жалко но придется пожертвовать".

– Что вы, лейтенант, размахиваете своей железкой? грубо спросил Гуров, продолжая наблюдать за такси.

Инспектор обиделся, пробил талон и сделал на нем отметку.

Машина позади развернулась, поехала в обратную сторону.

– Будьте внимательны не нарушайте, - инспектор вернул права и техпаспорт.

Гуров обогнул квартал, остановился за гостиницей "Националь", заглушил мотор, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Вспоминал разговор с Лебедевым на телеграфе. Следовало вскрыть конверт, который лежал на столе или нет? Мужчина, сидевший за соседним столом, тот же человек, что подошел к Лебедеву в багажном отделении аэропорта, или чудится? Правильно он сделал, что отпустил такси, которое за ним стояло на Огарева, или лучше было его в наглую преследовать и рассмотреть пассажира? А может, такси не имеет к нему никакого отношения и дырку в талоне Гуров получил зря? Он взглянул на часы, вышел из машины и отправился искать Лебедева.

Иван подъехал к телеграфу в половине двенадцатого. Сунул водителю двадцать пять рублей, попросил подождать.

В зале Иван расположился неподалеку от Лебедева и поглядывал на него, ожидая, когда они встретятся взглядами. Если он беспокоится, сразу пойму решил Иван. И в этот момент к Лебедеву подсел высокий стройный мужик лет около сорока. О чем они говорили, слышно не было. Сначала старик испугался и растерялся, но быстро взял себя в руки, обнаглел, начал на соседа пыхтеть, чуть не плеваться. Мужик шибко смахивал на "муровского" товарища - и не на опера, а рангом повыше. Однако больно воинственно пыхтел старик, человек из его партнеров - содельников, видно.

На улице Иван поджидал Лебедева, хотел уже подойти, когда увидел, что за ним топает незнакомец. Старик свернул в застекленный подъезд новой гостиницы, у которой толклись иностранцы. Незнакомец вернулся к телеграфу и сел в "Жигули", Иван прыгнул в поджидавшее его такси и сказал.

– Видишь белую "шестерку". Дуй за ней. Этот хмырь мне "бабки" должен.

– По этой улице сквозного проезда нет, - ответил водитель, но машину тронул - Его сейчас застопорят.

И точно, в конце улицы белые "Жигули" остановил инспектор.

– Не проехать, - флегматично изрек шофер.
– Тут их главная контора, - он указал на большое желтое здание. Развернемся?

– Погоди.

"Что-то долго они беседуют, - размышлял Иван.
– Будь мужик из МУРа, сказал бы "менту" несколько ласковых и проскочил". Когда в руке гаишника мелькнул компостер. Иван рассмеялся.

– Давай обратно, я этого хмыря в другой раз поймаю.

Иван отпустил такси и отправился искать Лебедева, но, войдя в гостиницу, растерялся.

– Вашу визитку, - швейцар заметил его замешательство и не преминул проявить бдительность. Иван покорно отдал рубль и спросил:

– Где кабак, служивый?

Швейцар поморщился, указал на гардероб:

– Разденьтесь, второй этаж.

Лебедев расположился в низком кресле и делал вид, что читает газету, ожидая, появится Гуров или нет. Увидев Ивана, Юрий Петрович удивился, но виду не подал, аккуратно сложил газету, встал и поздоровался с таким видом, словно встреча была обусловлена.

Они заняли столик в просторном полутемном и полупустом зале на первом этаже Лебедева здесь знали, приняли ласково, хотя Ивану показалось что ресторан не работает.

– Здесь вечером варьете, - пояснил Лебедев.
– В основном иностранцы валютные девочки.

– Но с "бабками" и смертных пускают, - сказал Иван.

– С деньгами, Ваня, всюду пускают, - нравоучительно произнес Лебедев.
– И, пожалуйста, не калечь великий русский язык. "Бабки", "фанера" - какая пошлость!

– Согласен, - Иван кивнул.
– Что за фрайер подсел к тебе на телеграфе?

– Не обижай, Иван - Лебедев подождал, пока официант расставит закуску и отойдет - Подполковника Гурова можно не любить и называть как угодно, но он не фрайер - И, помолчав, добавил: - К великому сожалению.

Коротко, не вдаваясь в подробности Юрий Петрович рассказал о своем знакомстве с Гуровым и вчерашнем звонке.

Иван выслушал внимательно, не перебивая, затем сказал.

– Странно, очень странно. Не морочите ли вы мне голову, уважаемый Юрий Петрович?

– Какой смысл?
– удивился Лебедев.
– Я же не стал пугать тебя.
– Гуров преследует меня один.

– Но ксиву простите, удостоверение у него еще не отобрали. Зачем подполковнику МУРа бодаться с рядовым гаишником, разрешать талон увечить? Не могу понять! И потом, разве муровцу, да еще в таком чине головной боли не хватает? Чего он к тебе привязался? Униженным и оскорбленным себя чувствует, так, что ли?

– Нам их не понять, - Юрий Петрович пригубил коньяк, закусил икрой.
– Они люди несчастные, больные.

– Не скажи, Петрович, - Иван позволил себе выпить фужер коньяку, и первый хмель ударил в голову.
– Я среди них таких счастливых и здоровеньких встречал - закачаешься, лопатой гребли!

– Люди, они разные, - сказал Лебедев и хотел было отдать убийце заготовленную для него сберкнижку когда рядом появилась высокая темная фигура.

Не разобрав в полумраке и решив, что это официант, Лебедев сказал: