Чтение онлайн

Гуров ни позора, ни стыда не ощущал, наоборот сейчас им овладели чувства победителя эйфория подъем...

С улицы буквально ворвался майор с повязкой "помощник дежурного по городу". Равнодушно взглянув а Гурова, крикнул:

– Дежурный!
– увидев стоявшего рядом лейтенанта, не снижая голоса, словно разговаривал через улицу, отчеканил:

– Помощник дежурного по городу, майор Чекалин. Ваш регистрационный журнал.

Больше десяти лет назад, когда Гуров был переведен в Управление МУРа, Чекалин был уже "старичком". Не шибко умный, он авторитетом среди оперативников не пользовался. Недавно его перевели в дежурную часть, где майор дослуживался до пенсии. Гурова, который обошел его по должности, званию и уж, конечно, по авторитету, Чекалин, естественно, не любил.

– Что вы кричите, майор?
– спросил Гуров.
– Люди спят, а я здесь.

Только сейчас Гуров сообразил, что он голый, и представил, как выглядит со стороны.

– Гуров?
– Чекалин пригляделся, даже затряс головой. Когда узнал, не сдержал улыбку - Лейтенант, отдайте гражданину одежду, к восьми утра в Управление доставьте рапорт на мое имя.

В специальной комнате Гуров неторопливо оделся, в дверь то и дело кто-то из дежурного наряда заглядывал неожиданно появилась голая волосатая фигура его "освободителя".

– Ешь твою мать, начальник, ну теперь тебе будет, прошептал он, качнув лохматой головой.

– Давай, давай, ложись на место, - окликнули из коридора, и "освободитель" исчез.

Гуров долго возился с карманами брюк и пиджака, которые оказались вывернутыми так тщательно, что подкладка не желала заправляться на место.

Затем он расписался в протоколе, что вещи ему возвращены, никаких документов, денег, даже носового платка при нем не оказалось.

– Где меня подобрали, лейтенант?
– спросил Гуров.

– Мерзляковский переулок, у дома четыре.

– Утром с рапортом пришлите весь наряд, водителя машины тоже.
– Гуров замялся, решая, как попрощаться. Не говорить же "до свидания". Затем сказал: - И распорядитесь, чтобы вытерли пол в туалете.

В машине Чекалин закурил и, выпустив тугую струю дыма, сказал:

– Ну, теперь, Гуров, ты действительно стал самым знаменитым сыщиком Москвы и Московской области.

– Не сомневаюсь, - сухо ответил Гуров.
– Соедини меня с дежурным.

– К чему? Через пять минут ты полковника увидишь.

– Майор, соедините меня с дежурным.

– Сейчас мог бы гонор и не показывать, - ответил Чекалин, но снял трубку внутреннего телефона, передал Гурову.

– Товарищ полковник, снова Гуров беспокоит. Распорядитесь, пожалуйста чтобы меня отвезли в медчасть, сдать кровь на анализ.

– Черт бы тебя побрал, сыщик, - в голосе полковника проступили человеческие нотки.
– Дай трубку Чекалину...

Алкоголь в крови Гурова не обнаружили, врач сделал ему укол, заставил выпить какой-то горький порошок и приказал выспаться. Майор Чекалин расстроился, отвез подполковника домой, а заключение экспертизы - в Управление.

Он проснулся за несколько минут до того, как звякнул будильник, и начал вспоминать ужин в ресторане "Загородный". Вскоре удалось восстановить события до мельчайших подробностей. Он выпил рюмку водки из общего графина, воду разливал Лебедев, но из одной бутылки... Иван принес шашлыки и две бутылки минеральной воды. Стоп!

Бутылки были открыты, Гуров помнил точно, из одной Иван наполнил бокал ему. Вода была холодная, и он выпил ее залпом. Здесь! В конце концов в какой конкретно момент и что именно ему подсыпали, значения не имеет. Он попался, словно мальчишка, теперь можно хоть десять заключений представить, загремел в вытрезвитель, и точка. Придется писать рапорт, объясняться с Орловым, с Константином Константиновичем, а уж разговоров среди оперативников представить нетрудно.

Первым позвонил Орлов.

– Как себя чувствуешь?
– не здороваясь, спросил он. Я не твоим душевным состоянием интересуюсь. Ноги, руки, голова.

– Великолепно.

– Плохо. Придется врать. Ты болен, неожиданно поднялась температура. Ты в отпуске, больничный лист не нужен. В Управлении без моего разрешения не появляться. Генералу я доложу, хотя он, конечно, уже в курсе.
– Орлов говорил быстро, в конце выдохнул и спросил: - Лебедев?

– Он.

– Сопляк ты, хоть и подполковник.

– Петр Николаевич, тебя убийца, разгуливающий по городу с пистолетом в кармане, не интересует?
– ласково спросил Гуров.

– Лева, не паясничай!
– Орлов сердито засопел.
– У нас в Тимирязевском три трупа. Не до твоих фантазий, сиди тихо, отдыхай, - и положил трубку.

Точно, не до меня, понял Гуров. Больше ни о чем подумать не успел, телефон зазвонил снова.
– Лев Иванович, майор Крячко беспокоит, как здоровье?

– Отлично, Станислав. Ты по Тимирязевскому задействован?

– Неизвестно.

– Выяснится, позвони. Ты мне срочно нужен.

– Смеешься?

– Кажется, нет. Подожди, - спохватился Гуров.
– Сейчас в дежурную часть прибудет экипаж патрульной машины вытрезвителя. Потолкуй с каждым в отдельности, включая водителя. Тряси до тех пор, пока из них правда не посыплется. Меня не могли бросить в переулке, а они доложили дежурному, что подобрали меня в Мерзляковском. Врут. Добудь правду, Станислав. Она не для моей реабилитации нужна, для дела.

– Сделаю. Не скучай.

Только Гуров положил трубку, задребезжал междугородный.

– Подполковник?
– раздался восторженный голос Ольги. Докладывают административно высланные, у них полный порядок. Какова оперативная обстановка в Москве?

Гуров с прискорбием отметил, что, видимо, научился врать профессионально, так как болтал легко, непринужденно, и голос у него был веселый и естественный.

Когда Иван вывел засыпающего на ходу Гурова из ресторана и усадил в такси, водитель сказал.

– Не повезу.

– Держи.
– Иван протянул десять рублей.
– На Пресню, сдачу оставь себе.

Иван обшарил все карманы Гурова, но, кроме пятнадцати рублей и носового платка, ничего не нашел. Жаль, конечно, очень уж он рассчитывал забрать у сыскаря служебное удостоверение, но тот, будто учуял недоброе, документов с собой не взял. Ксиву и пушку прихватил бы - тогда ему смерть, - рассуждал недовольно Иван.
– Но на нет и суда нет. Все и так неплохо сложилось".

Иван выяснил заранее, где находится вытрезвитель. Остановив машину неподалеку, он выволок тяжелое тело, затащил во двор бросил метрах в тридцати от дверей вытрезвителя, и опрыскав Гурова водкой, отошел в сторону.