Чтение онлайн

Бросить все и сбежать — как же заманчиво. А если найдут, снова скрыться. Хотя, можно и вовсе инсценировать свою гибель, тогда и искать не будут…

Остаток дня и вечер я провожу в наивных и несбыточных мечтаниях о том, что никогда не случится. Но то и дело всплывающие в мыслях слова герцога не дают покоя и наконец берут верх доводы рассудка.

Глен так поступил, потому что волновался. И в случае с Эваном, которому вынес запрет на приближение, и в ситуации с строительством лечебного курорта…я четко вижу разумные опасения в его словах.

Его отец делал для Юга все, и в одно время эти земли достигли небывалого для своей истории подъема в экономике, но на этом пике произошел «несчастный случай», из-за которого он оказался в могиле, не дожив и до сорока лет. Как ни крути, но причинно-следственная связь тут прослеживаться должна.

Если взять во внимание положение Евы в разворачивающейся геополитической игре, то ей выгодно быть в браке с Гленом как можно дольше. Только он, герцог, может ее защитить.

Очевидно, из двух зол, эта лучше, нежели оказаться разменной монетой в руках батюшки-магната руды и императора, с которым тот явно находится по одну сторону баррикад. Да, пусть изначально сам этот брак был результатом промысла этих двоих, но для бесправной женщины, уж лучше быть герцогиней и невесткой его величества. Отнимая свободу, они одновременно и наделили меня некоторыми ее аспектами, как бы подобное не было смешно.

Мой муж не хочет войны, не хочет провоцировать собственного дядю и соседа за линией высоких гор. Логично для него было бы отказаться сразу же от такой жены, как я, или же, что более в его характере, пойти на уступки и подождать год перед тем, как развестись.

И тем не менее, он мог бы обращаться со мной гораздо хуже, чтобы, не выдержав такого отношения и унижения — что мной и наблюдалось поначалу по указке экономки Фриды — заставить женушку сбежать с позором. Но вместо этого муж думает о таких вещах, которые в голову другому на его месте не пришли бы. Жить раздельно, чтобы не было проблем со вторым замужеством, отказаться от приданного, хотя трудности в герцогстве имеются немалые, запретить жене брать на себя риски, чтобы потом она не столкнулась с бременем ответсвенности.

Честно говоря, я тоже не подарок. Нужно было рассказать Глену про предложение Эвана, посоветоваться с ним, перед тем как обнадеживать горе-предпринимателя, выслушать, что думает хозяин Юга о такой идее развития собственной территории. Уверена, мы смогли бы найти решение.

Я вздыхаю в кресле на веранде и поднимаю глаза на розовое из-за заката небо.

Как именно погиб прошлый герцог Грейстон, отец Генри и Глена?

Известно только, что это тайна, покрытая мраком. Слуги не знают, а больше спросить не у кого. Бередить зажившие от потери раны его сыновей мне не хочется, но видимо, когда-нибудь придется.

Наверняка, это дело рук радикалов-повстанцев/шпионов соседнего королевства. Они здесь главные нарушители покоя, после обычных бандитов, прикрывающихся за лозунгами борьбы за независимость. И если с последними еще можно бороться мирными путями, то с первыми, увы, все выглядит так, что ничто иное, кроме полного искоренения и уничтожения, не подойдет.

Бессонная ночь дает о себе знать, давлю один зевок за другим.

— Выглядишь не очень.

Генри не выказывает удивления, обнаружив меня за столом с утра пораньше, спустившись к завтраку.

— Ты тоже, красавчик.

Указываю на щеку, где у подростка поселилась желтого цвета клякса. Парень трет и размазывает присохшую краску еще хуже.

Генри занимает место за столом напротив и жадно опустошает стакан с соком, и только после этого знающе роняет:

— Вчера после твоего ухода он заперся у себя. Я вставал ночью попить, и свет в кабинете все еще горел. Не знаю, когда он лег спать, но завтрак Глен либо пропустит, либо закажет к себе.

Благодарю мальца и встаю. Действительно, лучше идти к мужу, чем ждать появится ли он вообще. Пока не доложили о моем приходе, уж лучше застать врасплох, а то вдруг еще вздумает избегать.

— И еще, в следующий раз, вы хоть стесняйтесь. Понимаю, что мы семья и все такое, но ваши любовные ссоры слушать убивает мой аппетит.

Гляжу, как юнец набивает рот блинами и закатываю глаза. Ладно уж, простим ему эти колкости, заталкиваю желание опровергнуть смелые высказывания куда подальше — любовная ссора, в каком это месте — за аппетит Генри мы боролись долго и упорно.

Поднимаюсь на второй этаж поместья и, спросив дорогу у шокированной до потери речи служанки, где спальня моего супруга, быстрым шагом иду в указанном направлении. Выдохнув, вежливо стучу в дверь.

Я переспала со своими мыслями и как следует осмыслила собственное поведение и слова герцога. Нет правых и виноватых, и логично вот так вот цепляться за ошибки друг друга — мы же не обычная пара, которая может в угоду нежным чувствам идти на компромисс.

За сохранность брака тоже никто из нас не держится, чтобы считаться с чувствами партнера. Здесь интерес — не духовное родство душ и создание семьи как цель, с последующим струганием наследников. Все куда проще, и, можно сказать, низменней. Материальная, меркантильная выгода, что выражается в сохранении титула и свободы, балансировании меж двух и даже более огней. Не я одна заложница своего положения, и жертва тут тоже не только я. Жалеть себя уж точно не стоит, только время напрасно тратить и нервы.

— Ева? — Глен открывает дверь, высунув наружу одну лишь голову, и спрашивает удивленно, явно не ожидая увидеть меня так рано, да еще и на пороге своих комнат.

— Доброе утро, — я не пытаюсь выдавить фальшивую улыбку.

На самом деле, мне немного стыдно за свой вчерашний порыв. Уж осторожным трусом обзывать мужа можно было бы и остеречься. Семь раз отмерь, один отрежь. Осторожность — штука неплохая, и уж лучше так, чем вспыльчивая глупость и суета.

— Ты…проходи.

Дверь распахивается шире, и вся моя серьезная решимость летит к чертям.

Голый торс его сиятельства тому виной. На шее полотенце, с волос капает вода, дорожки которой текут вниз по твердым кубикам пресса и скрываются под линией низко опущенных домашних брюк. Как будто вчерашнего вида мало было.

— Можешь пока присесть…

Смущенно возвращаясь внутрь спальни, Глен быстро исчезает за дверью, где, скорее всего располагается гардеробная. Не отнимаю глаз от перекатывающихся мышц плеч и спины, до тех пор, пока муж не исчезает за поворотом.

Сглатываю и оглядываюсь вокруг, вытирая ненароком вспотевшие ладони о ткань юбки. Спальня явно мужская, в строгих и холодных тонах, без лишнего декора и растений.

Не заправленная кровать шире моей, на такой и шестеро взрослых смогут спокойно спать, везде порядок, только на спинке одного из кресел с синей бархатной обивкой висит тонкая туника. Я невольно краснею.

С таким мужем никакой гарем официантов в узкой форме не нужен.

Опускаюсь на краешек соседнего кресла и робко кладу руки на колени поверх юбки. Так, спокойно. Смотреть можно, трогать нельзя. Помним, что не для нас эта красота предназначается.

Довольно быстро герцог возвращается, в этот раз одетый. Плотная рубашка и черные брюки, повседневная одежда без лишних деталей. Главное, что не мокрая и не просвечивающая.