Чтение онлайн

— Точка семнадцать. Основание черепа. Бей.

Алиса сделала шаг вперёд. Её правая рука метнулась со скоростью атакующей змеи — ну, такой змеи, очень хорошо обожравшейся и разомлевшей на ярком солнышке, но это был качественный удар основанием раскрытой ладони. Она всё сделала, как я учил: сместилась с линии атаки и, используя инерцию движения, вложила всю силу в один удар, и он пришёлся точно в отмеченную мелом точку на затылке манекена.

По черепу зазмеились трещины, глина треснула, показывая, что моя Зрячая научилась бить. Но один удар — это не показатель.

— Хорошо, — я кивнул, показывая, что доволен. С такими, как она, похвала — лучший способ добиться результатов. Меня бы за такой удар просто не ударили палкой. Вот что значит разница в тренировочном подходе. — Точка восемь. Висок.

Она не думала, а тут же атаковала левой рукой. Короткий, хлёсткий удар — и снова точно в цель.

— Точка три. Горло. — Мои слова прозвучали резко, как удар хлыста, и ребро ладони рассекло воздух, чтобы врезаться в кадык манекена. Глина глубоко вмялась; в реальности чьим-то трахеям пришлось бы очень несладко.

Я молча взял комок свежей глины и залепил повреждения. Капля энергии потекла через мои каналы, заставляя манекен восстанавливать форму. Буквально пара ударов сердца — и им снова можно было пользоваться.

— Ещё раз. Отработай эту связку до идеала. Каждый удар идёт друг за другом без разрыва.

Кивнув, Алиса вновь атаковала. Основание черепа — висок — горло. Три удара за две секунды, и все три точных. Дай ей в руки стилет — и у тебя готовый убийца, правда, одноразовый. Нет, эта девочка слишком ценна, чтобы её так использовать, да и давать ей оружие пока слишком рано.

Когда мы только начинали тренировки, она не могла нормально ударить даже в неподвижную мишень. Её удары были слишком слабыми и неуклюжими, но она верила мне, а я верил в неё. И вот результат. Сейчас она работала как хирургический инструмент.

Силы по-прежнему не хватало. Её удары не убьют взрослого мужчину, максимум оглушат на несколько секунд. Но точность была идеальной, а для большинства на этом турнире подобного хватит с лихвой.

— Твоё восприятие серьёзно улучшилось, — сказал я, осматривая новые вмятины.

— Я чувствую их, — Алиса смотрела на свои руки. — Точки. Раньше мне приходилось вспоминать, где они находятся. Теперь я просто их вижу.

Небо, обычно у каждого Зрячего — лишь малая часть таланта. Но эта девочка, похоже, истинный самородок даже по меркам Зрячих. Способность видеть слабости, уязвимости, а в будущем и точки, способные пробить доспехи духа и магические щиты. Редкий талант, который в моём мире ценился на вес золота. В правильных руках он превращал даже самого слабого бойца в смертоносное оружие.

— Это только начало, — сказал я. — Чем больше практикуешься, тем острее становится твоё зрение. Со временем ты будешь видеть не только физические точки, но и энергетические узлы, слабости в технике и бреши в любой защите.

— И сколько времени на это понадобится? — Кажется, кто-то мечтает стать супер-охотником. Надо немножко остудить её пыл.

— Годы, Алиса. Долгие годы упорных тренировок, но для турнира хватит и того, что уже есть.

Она сосредоточенно кивнула и лишь вновь встала в стойку. Зрячая была настоящим бойцом, не жаловалась, не спрашивала «почему так долго». Просто принимала и работала дальше. Идеальная ученица.

Но любые отработки на стационарных мишенях никогда не заменят реальной схватки. Даже тренировочной. Лишь в бою она научится чувствовать траектории движения ударов и понимать, как от них уходить. Подождав, пока она в очередной раз передохнёт, я скомандовал:

— Теперь спарринг.

Алиса напряглась. Она знала, что это значит. И её тело тут же вспоминало, как ему было больно. Прости, девочка, но человеческая цивилизация не придумала ничего лучше, чем учебный поединок, для безопасной отработки техник. И радуйся, что тебя учу именно я.

— Правила те же, — я встал напротив неё. — Я атакую медленно. Твоя задача — не закрывать глаза и уклоняться. Понятно?

— Понятно. — Судя по её тяжёлому вздоху, она всё равно боится. Да, с закрытыми глазами её дар работает быстрее и лучше, но она должна уметь использовать его в любой момент, а не только когда ей комфортно. И я заставлю её научиться.

Я сделал шаг вперёд и лениво махнул рукой в сторону её лица. Медленно, очевидно, давая время среагировать.

Алиса зажмурилась и дёрнулась в сторону. Эта дурацкая привычка никуда не делась; не удивлюсь, если ей неоднократно прилетало в раннем детстве. Такие рефлексы запоминаются лучше всего, но и легко уходят, когда в твоей душе появляется уверенность. А у неё она появится, даже если мне придётся заставить её убивать.

— Глаза, — сказал я спокойно.

— Извини. — Она попыталась отвести взгляд, но я лишь покачал головой.

— Алиса, не извиняйся. Ты учишься, и для такого короткого периода у тебя великолепный прогресс. Вдох-выдох, и давай ещё раз. Готова? — Глубоко вздохнув, она кивнула.

Снова удар, и снова она закрыла глаза. И снова. И снова. Лет сто назад меня бы такое взбесило, но не сейчас. У неё были проблемы, и моя задача — научить её их решать.

На пятой попытке она разозлилась на себя. Я видел, как сжались её кулаки, как побелели костяшки пальцев.

— Я не могу! — в её голосе звенело настоящее отчаяние.

— Можешь, — сказал я спокойно. — Ты уже делала это раньше. Когда смотрела мне в глаза во время допроса Дэмиона. Когда видела его боль и страх. Ты можешь это каждый раз, когда видишь другую часть меня. Ты же понимаешь, что того Алекса больше нет, но всё ещё считаешь меня другом.

— Это другое…

— Нет. Это то же самое. Ты смотрела на то, что пугало тебя, и не закрыла глаза. Потому что хотела знать правду. Потому что верила, что справишься.

Закрыть глаза при любой опасности — это её главный блок. Рефлекс, вбитый годами. Когда в тебя летит что-то опасное — зажмурься, сожмись, стань маленькой. Так её научила жизнь, но в бою закрытые глаза означают смерть, а мне она нужна живой. Так что придётся копаться в её душе, даже если это доставит ей боль.

— Алиса, — я остановился. — Расскажи мне, чего ты боишься.

Она молчала, словно спрятавшись внутрь себя. Похоже, именно так она закрывала свой разум от того, что её беспокоит. Прости, девочка, но я сломаю твою защиту и вытащу твои страхи наружу. Именно там ты посмотришь им в глаза и уничтожишь.