Чтение онлайн

Не то чтобы я не доверял Дэмиону, но когда нож, доставшийся мне в подарок от Давида, был убран в наспинные ножны, а иглы закреплены на запястьях, мне стало куда спокойнее. Мы договорились встретиться на крыше старого склада в трёх кварталах от школы. Место он выбрал достаточно уединённое, чтобы нас не заметили, но достаточно открытое, чтобы видеть любого, кто попытается подойти.

Ещё один параноик, но на его месте я бы выбрал подобное место.

Он стоял у края крыши, глядя на город внизу. Высокий, худощавый и широкоплечий спортсмен с платиновыми волосами, подстриженными по последней молодёжной моде. Одетый в стильную одежду, он создавал впечатление беззаботного мажора. Но те, кто, как и я, умели читать язык тела, видели в нём человека с тем особым напряжением в плечах, которое бывает у людей, привыкших ждать удара в спину. Когда я поднялся по пожарной лестнице, он даже не обернулся.

— Привет, Алекс. Опаздываешь, — сказал он, не отрывая взгляда от горизонта.

— Проверял, нет ли хвоста.

— И как?

— Чисто.

Только тогда он повернулся. Его холодные, усталые глаза скользнули по мне, отмечая каждую деталь. Положение рук, расстояние между нами, возможные пути отступления. Он делал это автоматически, как дышал.

Между нами не было дружбы и не могло быть. Не было даже симпатии. Только холодное, прагматичное понимание: мы нужны друг другу. Он хотел сбросить поводок Кайзера. Я хотел информацию о тех, кто и почему разрушил ядро Алекса. Сделка, которую мы заключили, верность в обмен на жизнь, не очень располагала к дружеским посиделкам.

— Рассказывай, — сказал я, прислоняясь к вентиляционной трубе. — Что нового?

Дэмион помолчал, словно решая, с чего начать. Потом достал из кармана мятую пачку сигарет, выудил одну и закурил. Дым потянулся к серому небу.

— Много всего. Например, Давид, — произнёс он наконец, смотря мне прямо в глаза, но я не дрогнул ни единым мускулом.

— А что с ним? — спросил я ровным голосом. — Ни он, ни Ингрид не пытались выйти на меня снова.

Дэмион ухмыльнулся и покачал головой. Этот парень был не только силён, но и хорошо соображал.

— Он мёртв. — Дэмион затянулся, выпуская дым через ноздри. — Официально — самоубийство. Повесился в собственной квартире, перед этим вскрыв себе вены. Он оставил предсмертную записку.

— Записку? — Я сделал вид, что мне интересно. Я понимал, что он подозревает меня в смерти Давида, а он понимал, что мне известны его мысли. Забавная ситуация.

— Да. — Дэмион бросил на меня быстрый взгляд и выдохнул очередную порцию вонючего дыма. — Интересная записка. Он обвинил во всём Ингрид. Написал, что она ему изменяла. Что он больше не может так жить. Что она была для него всем, а теперь у него ничего не осталось.

— Ты же говорил, что он её боготворил.

— Ага. — Дэмион кивнул и вновь затянулся.

— Затуши ты эту вонючку, в Разломе тебя любая тварь сможет вычислить по запаху. Хочешь там выжить — избавься от этого дерьма раз и навсегда. — Запах сигарет мне жутко раздражал. Хотя те же полынные сигары, что я использовал для лечения, тоже своеобразно пахли, но такого раздражения не вызывали.

— Ты серьёзно про сигареты?

— Абсолютно. Спроси у Ханта, уверен, он подтвердит.

На мгновение задумавшись, он достал пачку и тут же превратил её в лёд, а потом попросту развеял на мелкие куски. С таким контролем он далеко пойдёт, если, конечно, останется живым.

— Спасибо за совет. Слушай дальше. Полиция закрыла дело буквально за три дня. Самоубийство, никаких признаков насильственной смерти. Кайзер оплатил все расходы на похороны, но не верит в самоубийство.

— Что ты имеешь в виду?

На губах Дэмиона появилась жёсткая ухмылка. В его глазах не было ни малейшей капли осуждения, только холодное понимание, кто отправил Давида на встречу с предками.

— Есть несколько вещей, на которых прокололся убийца и которые пропустила полиция.

— И каких же?

— Давид был псом. Верным, тупым псом, который смотрел на Ингрид как на божество. Он бы убил за неё любого. Он бы умер за неё. Но покончить с собой из-за её измен? — Дэмион покачал головой. — Он бы скорее убил того, с кем она спала. Такие люди не вешаются. Такие люди мстят за свои обиды, и не важно, реальны они или нет.

— Люди меняются.

— Люди — да, псы — нет. — Он начал крутить зажигалку на пальцах. — Давид очень любил поговорить, особенно когда напивался. Записка в две строчки, когда в нём полбутылки виски? Это даже не смешно. Там должно было быть как минимум пару листов слезных обвинений и рассказов о том, какой он несчастный. — Ухмылка Дэмиона стала ещё острее. — А ещё Кайзер послал своих людей осмотреть квартиру после полиции. Из сейфа пропали деньги, но тут можно списать на то, что Давид их попросту пропил или спустил на шлюх. Куда важнее, что оттуда пропал нож, который подарил ему Кайзер. Отличный нож, способный выдерживать Разломы С-ранга. Не видел такой?

Я мысленно выругался. Вот что бывает, когда плохо изучаешь психологический портрет противника. С другой стороны, это ещё лучше работает на версию, что Давида устранил убийца-профи, а не какой-то пацан.

— Нет, хотя не отказался бы от такого клинка. И что значит вся твоя история?

— Это значит, что Кайзер не верит в самоубийство. — Дэмион усмехнулся. — А значит, никто в банде не верит. Давида убили, причём убили так, чтобы это выглядело как самоубийство. И записка — это часть спектакля. Лидия считает, что Давида убил профи, а записка предназначена, чтобы запутать тех, кто будет расследовать это дело.

— Зачем кому-то убивать Давида и подставлять Ингрид? Ладно мне, но где боец С-ранга, а где я.

— Хороший вопрос. Кайзер задаёт его каждый день. — Он замолчал на несколько секунд. — Но факт остаётся фактом: убийца добился необходимого эффекта. Ингрид, мягко говоря, разозлилась и слетела с катушек.

— Что с ней?

— Сначала она просто сломалась. — В голосе Дэмиона не было ни капли сочувствия к этой суке. — Когда прочитала записку и поняла, что Давид обвинил её перед смертью, что он назвал её шлюхой, которая изменяла ему, в её голове что-то щёлкнуло.

Я внимательно слушал. То, как отреагировала Ингрид, было крайне важно. Даже у психа есть определённые паттерны поведения, и если их понять, то можно будет лучше простраивать свои планы.

— Давид был не просто членом её команды, — продолжил Дэмион. — Она была для него всем, а он — её любимым инструментом. Верным псом, который смотрел на неё как на богиню. И, по слухам, единственным человеком, который мог её трахать. Они работали вместе ещё до Кайзера, и он годами выполнял любой её приказ. И тут он становится трупом, рядом с которым записка, где говорится, что всё из-за неё.

— Она тоже не поверила в самоубийство?

— В том-то и ужас, что поверила. — Дэмион поморщился. — Она решила, что Давид действительно написал эту записку. Что он действительно считал её шлюхой. Что единственный человек, который любил её без условий, в конце возненавидел её настолько, что решил умереть с обвинениями на губах.

— Первую неделю она просто заперлась в его квартире, пила его коллекцию алкоголя, — продолжил Дэмион. — Заперлась в квартире и не выходила. Люди Кайзера пытались до неё достучаться — бесполезно. Потом она начала видеть его.