Чтение онлайн

— Ускоряемся, — сказал я. — Ублюдок ещё не понял, что мы тут хозяйничаем.

— Куда дальше? — спросила Эйра, пытаясь понять, как действовать оптимальнее всего.

— Дальше по коридору. Тень показывает дверь в дальнем конце справа, за стеллажами. Пара пустых помещений — и логово нашей главной цели.

— Алекс, — тихо позвала Алиса. — Я кое-что нашла.

Я обернулся и увидел, как она показывает на маленькую записную книжку, лежащую рядом с превращённым мной в овощ помощником некроманта. Чёрная записная книжка в кожаном переплёте. Интересно, но всё это потом, сейчас главное — успеть угробить ублюдка.

— Бери, — сказал я. — Разберёмся потом, а сейчас ходу.

— Что с выжившей? — Дэмион сегодня у нас прямо-таки благородный рыцарь.

— Оставим здесь.

— Умоляю, не бросайте меня. Прошу вас, — каким-то образом эта Ника заползла в комнату и услышала мои слова.

— В бою ты будешь для нас лишней обузой. Времени тебя опекать у нас нет. Если мы выживем, то обещаю, что заберём отсюда. Может, стоило сказать как-то помягче, но мне было не до сантиментов, мы и так теряли время. — Ускоряемся.

Мы шли вперёд, а за нашими спинами раздавались сдавленные всхлипы. Вечная проблема, когда сталкиваешься с гражданскими: что важнее — спасти их или выполнить задачу? Но суровая правда войны давно дала ответ на этот вопрос, говоря о том, что если ты не выполнишь свою задачу, то гражданские скорее всего умрут — пусть не сегодня, но очень скоро.

Тень бежал впереди нас, показывая мне, что происходит впереди. Небо, какое же это прекрасное чувство — когда ты одновременно и тут, и часть твоего сознания контролирует слугу. Быть повелителем духов — самое прекрасное, что может быть.

— Молот, что у вас?

— Зачистили ещё ок. Двигаемся вперёд. Что у вас?

— Заходим с тыла. Похоже, нас не ждут. Организуй шум, чтобы мы зашли тихо.

— Тебе как — погромче или не особо?

— А как ты можешь?

— Рок-н-ролл, парни! Мертвец просит чуток пошуметь. Давайте бронебойным!

— Внутри один одарённый и четыре оживших трупа, — сказал я ребятам перед крайней дверью. — Наш ждёт умелый некромант, но сейчас всё его внимание сосредоточено на южной стороне, откуда движется Молот. Короткие очереди пулемётов были слышны уже отсюда. Боюсь даже представить, что было бы, если бы мы поменялись местами с его командой.

— Нас ждут ожившие трупы, возможно, духи и куча неприятных заклятий. Самое важное — избегайте его атак. Даже если это будет стоить удара от трупа, лучше попасть под него, чем под заклинание некроманта. Вопросы?

— Дух? Ты серьёзно? — Эйра смотрела на меня с лёгким удивлением.

— А ты думала, мы тут в игрушки играем? Эйра, обычно это призрак человека, которого некромант зверски замучил, и теперь он служит своему убийце.

— Чем убивать? — Можно было даже не сомневаться, какой вопрос задаст Дэмион.

— В твоём случае тьма будет эффективнее всего. Но в целом некромант и духи — на мне. Сделайте, чтобы мертвецы мне не мешали.

— Принято, Мертвец, — в глазах Кросса не было ничего, кроме охотничьего азарта, настоящий боец.

— Молот, мы заходим.

— Да хранит вас Свет, ребята. Ускорились, на!

Шаг внутрь — и моё восприятие расширилось. Вот теперь я верил, что мы в главном логове ублюдка. Здоровенная комната квадратов на пятьдесят, в виде вытянутого прямоугольника. Стены сделаны под модный лофт из неоштукатуренного красного кирпича, тёплый свет больших ламп. Самое интересное, что тут не было слышно этого ненавистного детского смеха.

В дальнем углу стояла старая печь, в которой кто-то недавно жёг что-то органическое. Вдоль одной из стен — ряд стеклянных банок с тем, что когда-то было людьми.

Четверо мёртвых охранников стояли, чуть покачиваясь, лицом к южным воротам, которые были заперты на тяжёлый засов.

Возле стола, превращённого в алтарь, стоял седой мужчина лет шестидесяти с отвратительно добрым лицом соседского дедушки. Эдакий школьный учитель, и приличной школы. С мимическими морщинами от частой улыбки, с усталыми, слегка прищуренными глазами. И самое страшное — у него не было никаких внешних маркеров безумца. Ни тебе ритуальных украшений, ни фанатичных глаз, и даже сраных спиралей на нём не было набито.

Он внимательно посмотрел на меня, потом на Эйру, потом на Дэмиона, Алису и снова на меня.

— Кто вы, дети? — спросил он, а потом почувствовал знакомую кровь на моём ноже. — Зачем вы убили моего мальчика?

Голос был тихий, мягкий, немного удивлённый. Совершенно искреннее, человеческое недоумение — и плевать, что рядом с ним стоят ожившие мертвецы, а за спиной полно заспиртованных человеческих органов.

Я не успел ответить, как он щелчком пальцев активировал технику, и в этот момент простыни на полу зашевелились — под ними оказались ещё четыре трупа в разной стадии заготовки: два целых, два с какими-то следами вскрытия. Некромант оказался кукловодом: слишком уж быстро и качественно начали подниматься его марионетки. Плавно, как поднимаются опытные актёры с началом первого аккорда.

Глаза трупов вспыхнули зелёным.

Седой учитель действительно умел работать со смертью намного лучше, чем я ожидал от самоучки, — на уровне опытного внешнего ученика демонической секты. Для большинства местных он, наверное, выглядел чем-то непостижимым, но для меня это был лишь ещё один трупоед.

— Работаем! — Мой короткий рык запустил цепочку действий.

Я уже летел на ублюдка, наполняя свои мышцы некроэнергетикой, когда увидел, насколько расширились его глаза от удивления. Он почувствовал мою основную энергию и на долю мгновения замешкался, прежде чем нанести удар. Именно это меня и спасло: я скользнул вниз, пропуская над головой плеть из чистой некроэнергетики, и тут же ушёл в диагональ кувырком, уходя от следующего удара.

Сильные маги частенько забывают, что их тело — такой же инструмент, как и воля, что для использования техник большинству нужен жест, который крайне тяжело сделать, если у тебя нет рук.

Прыжком взлететь на ноги и, игнорируя летящий в меня череп, крутануться вокруг себя, пропуская его мимо. Во время поворота мой взгляд зацепил очередную банку, но то, что я увидел там, заставило меня окончательно выйти из себя.

Прямо за правым плечом ублюдка, возле стены, стоял небольшой стеклянный сосуд с какой-то желеобразной субстанцией. Внутри сосуда плавала детская рука. Маленькая, с растопыренными пальцами.

Такая же была моим последним воспоминанием, которое я помнил из родной деревни перед тем, как моё сознание погасло. Тогда её отрубил грубый солдат, сейчас — утончённый учёный, но приговор для них будет одинаков.

Он умный, явно талантливый и опытный практик, но он не понимает, что живое — не материал. Он смотрит на детскую руку в банке так, как другие смотрят на пробирку с реактивом. Он потерял способность видеть в человеке человека, и это и есть его слабая сторона. И теперь он умрёт.