Чтение онлайн

Нет. Надеюсь, он приползет обратно домой. Ко мне.

Я хотела, чтобы Ники проиграл.

Признал поражение и вернулся.

Тогда я впервые поняла, что у любви была и другая сторона: темная и колючая, словно проволока, которая была прогнившей и полной гноя. Эта любовь была ядовитой, как и я.

– Папа?

– Да, милая?

– Не утруждайся и не пытайся со мной разговаривать. Теперь для меня ты все равно что мертв.

Той ночью я написала Ники первое письмо. Оно было на четыре страницы, состоящее из извинений и объяснений, что произошло в тот день. Еще я добавила несколько наших совместных фотографий, которые были сделаны в бассейне и в парке. По какой-то причине я боялась, что он забудет, как я выгляжу. Я передала письмо Руслане, сразу запечатанное, со всей нужной информацией, внимательно наблюдая за ее реакцией. Лицо моей домработницы осталось непроницаемым, когда она уверяла меня, что отправит письмо по почте.

Спустя еще две недели я отправила Ники другое письмо. На этот раз я обвиняла его во всем, в игнорировании меня, в предательстве, в том, что он повернулся спиной к нашей дружбе.

Все это время папа пытался исправиться и снова стать хорошим в моих глазах. Он дарил мне много подарков, начиная от новой камеры, билетов на концерт Wicked [26] до новой сумки, которую даже большинство женщин посчитало слишком дорогой, но я была непробиваема.

Еще через неделю я написала Ники третье письмо, извиняясь за письмо номер два.

Чем больше времени проходило без ответа, тем сильнее становилось мое отчаяние. Я чувствовала тоску, будто скучала по дому, готова была взорваться от паники и возмущения. Если он так просто решил бросить меня, то, может, он заслужил мои приставания. Моя гордость, и так слабая, как терновый венец, порвалась в клочья. Все, чего мне хотелось, это поговорить с Ники, услышать его голос, еще разок увидеть его кривую усмешку, когда он саркастически поправлял меня в чем-то.

Первые четыре месяца в средней школе я все еще пыталась писать ему письма. Его ответ пришел в виде неприятного подарка перед Рождеством, все мои письма были отправлены назад, они были до сих пор запечатаны.

И наконец я сломалась.

Он не хотел со мной разговаривать, знать обо мне, помнить о моем существовании.

Между тем папа скрывался в тени, выжидая подходящий момент для примирения.

– Мне очень жаль, – говорил он тогда. – Я сделаю все, чтобы исправить это.

Проходили месяцы, но не моя злость. Я практически не видела в этот год папу, делая все возможное, чтобы избегать его: у меня были планы на каждый вечер и на выходные.

Однажды, когда моя тоска по Ники в виде огромной черной дыры была особенно непреодолима, папа проходил мимо моей комнаты в сторону спальни. Я лежала поперек кровати, смотря в потолок.

– Что такого в нем интересного? – спросил папа. – В потолке.

– Нет вида лучше в этом прогнившем доме, – я говорила как настоящий грубый подросток и прекрасно знала об этом.

– Вставай, я покажу тебе вид получше.

– Ты уже показал мне достаточно, – ответила я, мы оба знали, что в моих словах была отсылка на Ники. Этот парень до сих пор был в каждой моей мысли.

– Я сделаю так, что ты не пожалеешь о потраченном времени, – уговаривал папа, практически умолял.

– Сомневаюсь, – фыркнула я. Хотя мой гнев по отношению к нему не уменьшился, я также осознавала, что у меня не было никого, кроме Джиллиан, на кого можно было положиться. Мои друзья из средней школы были просто знакомыми, а другие родственники жили слишком далеко.

– Дай мне шанс, – он прислонился к косяку двери. – Ты либо дашь мне его сегодня, либо в следующем месяце или в следующем году. Но я заставлю тебя простить меня. Не сомневайся в этом.

– Ладно, – удивляясь самой себе, я все-таки согласилась. – Но не думай, что между нами все будет как прежде или вроде того.

Он отвел меня в музей Клойстерс посмотреть на средневековое искусство и архитектуру. Мы ходили рядом, не разговаривая друг с другом.

– Знаешь, – начал папа, когда мы подошли к надгробным изображениям. – Их еще больше в Вестминстерском аббатстве. Одно из моих любимых – с королевой Елизаветой Первой. Я мог бы отвезти тебя туда и показать, если хочешь…

– Когда? – надменно спросила я. В какой-то момент в течение этого года грубить ему стало таким же обычным делом, как и есть. Просто еще одна обычная вещь в моей рутине.

– Завтра? – Он приподнял брови, даря мне свою хитрую улыбку Конрада Рота. – Я свободен завтра.

– У меня завтра школа, – сообщила я, а мой тон значительно смягчился.

– В Лондоне ты многому научишься. У него богатая история.

Итак, после года я сбавила обороты и вернула папу обратно в свою жизнь. Ходить в Клойстерс стало нашей ежемесячной традицией.

Лондон не изменил меня.

Как и другие поездки – в Париж, Афины и Токио.

Я все еще была одержима всем, что касалось Ники, и жаждала новой информации о нем.

Я изменила тактику постоянной озабоченности им на редкие вопросы и приставания. Неделями я могла не вспоминать о нем, но потом несколько дней подряд спрашивала о нем без остановки.

Руслана объяснила мне, что Ники был счастлив в Минске. Что он не отвечал мне, потому что каждый день был занят делами. Папа поддерживал меня, но каждый раз, когда я просила его проверить Ники через частного сыщика, он отказывался, говоря, что делал это ради меня и что мне нужно двигаться дальше, что он не мог видеть, как я полностью была зациклена на своих мыслях.

Может, что-то и правда было не так со мной. Могла любовь свести с ума? Видимо, еще как. Я всю жизнь наблюдала за моей матерью, которая оплакивала брата все это время, и не хотела оплакивать кого-то, кто никогда не вернется.

Все же, когда мне исполнилось шестнадцать, я поцеловалась во второй раз с парнем по имени Эндрю Браун, и я думала только о том, что он не Ники.

Но я знала, что давить на папу и пытаться уговорить что-то сделать было бессмысленно. Кроме того, мне нужно было определиться, за что бороться. Мамы больше почти не было с нами. Моей единственной и стабильной семьей был отец, и я не хотела рушить ее из-за борьбы за парня, который даже не отвечал на мои письма.

Года текли, словно вода в реке, я утопала во всевозможных первых разах с парнями, которые не были Николаем Ивановым. Первые «семь минут в раю» с Робом Смитом, первая череда поцелуев под трибуной с Брюсом Ли, первый парень Пирс Роквиш и первое расставание Кэрри и Эйдана из сериала «Секс в Большом городе»; и давайте признаем, что Пирс был прекрасен, но не настолько, как Эйдан. Ники всегда оставался где-то глубоко в моем сознании, из-за чего я не встречалась ни с кем долго. Мне было интересно, как много девушек он поцеловал за эти годы. Думал ли он обо мне, когда трогал других девушек, когда его руки пробирались к ним под футболку. Меня сводило с ума, что я не могла спросить его. Но, может, это было даже хорошо, потому что большая часть меня не хотела об этом знать.