Чтение онлайн

Он ответил за секунду, и я почти физически увидел его: сырой подвал, наушники, пивное брюшко и ряды мониторов. В Ковене мы должны были поддерживать форму, но Тони всегда выделялся габаритами.

Тони: Босс, она сама дала тебе номер? Крутяк.

Я: Я его украл.

Тони: Представь моё совершенно не удивлённое лицо.

Я: Да. И мне не нужна ещё одна твоя непрошеная фотка. Дай знать, что найдёшь.

Тони: Будет сделано.

Я выключил телефон, сорвал с себя футболку и уставился в потолок. Да, я сбежал из Ковена, и на моей двери больше не было замка... но часть меня всё ещё оставалась в ловушке.

Слоан умудрялась заставлять меня хотеть быть... большим. Не знаю, кем именно, но, когда она рядом, во мне тикает бомба. И я точно знаю – когда она рванёт, нам обоим не поздоровится.

Слоан

Как ему это удалось?

Я наблюдала за Тобиасом, сидящим в одиночестве на противоположном конце трибун. На поле для лакросса сегодня было мало студентов – мы застряли в этом странном переходном периоде между зимой и весной. Лёгкий ветерок оставлял на щеках ощущение крошечных ледяных игл, и я знала, что они покраснели не меньше, чем у Джеммы, Мерседес и Джорни.

– Тобиас, почему ты сидишь там внизу? – наклонилась к нему Джемма.

– Учусь, – ответил он, мельком бросив взгляд в мою сторону.

Внутри меня ёкнуло что–то теплое, и я поспешно отвела глаза, делая вид, что это меня не задело. Телефон жёг мне руку, пока я перечитывала сообщения от случайного номера – не от «Неизвестного», который писал мне неделями, а от номера, который, как я теперь знала, принадлежал ему.

Тобиас: Задай мне вопрос по литературе. Продолжим нашу игру.

Я: Тобиас? Ты как вообще получил мой номер?

Тобиас: Я жду, Белоснежка.

Я: Не отвечу, пока не скажешь, как он у тебя оказался.

Тобиас: Джорни дала.

Я: Врёшь. Она бы не дала мой номер без моего согласия. Она, в отличие от тебя, уважает личные границы.

Тобиас: Я был внутри тебя. Но не могу иметь твой номер?

Я в отчаянии опустила руки, не донеся их до телефона, и снова взглянула на него. Джемма, Джорни и Мерседес о чём–то оживлённо говорили, но я была слишком занята, пытаясь понять, как Тобиас может выглядеть таким невинным и спокойным с карточками для запоминания, которые я для него сделала, и одновременно писать мне такое.

Часть меня задавалась вопросом – не ловушка ли это? Не собирает ли он очередные козыри для шантажа?

Тобиас: Ты покраснела.

Вот же мудак.

Я яростно напечатала ответ.

Я: Это от холода! Ты тоже красный!

Я снова посмотрела в его сторону, хотя сама себе запрещала, и увидела, что он пристально наблюдает за мной в своей дурацкой черной шапке, натянутой до бровей. Его щеки едва порозовели: что, он теперь и к холоду невосприимчив?

У него был идеальный оттенок кожи – не слишком бледный, но и не загорелый. Гладкое лицо, если не считать легкой щетины, проявляющейся к ночи, и той резко очерченной мышцы, что выпирала, когда он злился и стискивал зубы.

Наши взгляды встретились и замерли – дольше, чем следовало, – пока он не кивнул в сторону сестры, и я наконец очнулась.

– Что это было? – Джемма рассмеялась, но в ее взгляде читалось недоверие.

Я пожала плечами, выключая телефон:

– Просто проверяла, действительно ли он учится, или только притворяется.

– Он упрямый, – Джорни облокотилась на спинку трибуны позади меня.

– Этим он пошел в нашу маму, – кивнула Джемма, поправляя шапку. Ее блестящие волосы беспорядочно рассыпались по плечам.

– Логично. Директор совсем не упрямый, он довольно покладистый.

Я кивнула в согласии:

– Это точно. Он может быть и моим отцом?

Мы все рассмеялись, но смешинки вокруг глаз Джеммы смягчились, когда она на долю секунды поймала мой взгляд. Я поспешно отвела глаза, чувствуя новую вибрацию телефона.

– Ууууу! – завизжала Джемма, когда Исайя забил гол.

Они сделали перерыв на зиму, но обычно в Святой Марии играли в лакросс круглый год.

– Привет, – Бэйн материализовался из ниоткуда (как обычно) и уселся рядом с Джорни. Он появлялся рядом со своей недавно обретённой сестрой только когда она была без Кейда и остальных Бунтарей. Вся эта история с их родством была настолько запутанной, что разбираться в ней можно было годами, так что я снова уткнулась в телефон, пока Бэйн и Джорни увлеклись разговором.

Тобиас: Было бы странно, если бы мой отец удочерил тебя, Слоан. Мы бы стали братом и сестрой... а я ведь уже был внутри тебя.

Я изо всех сил старалась не сверлить его взглядом.

Я: Хватит подслушивать мои разговоры. Ты вроде как должен учиться, или сидишь там, как отшельник, специально чтобы бесить меня?

Тобиас: Я сказал задать вопрос. Жду.

Я наблюдала, как его длинные пальцы перебирают карточки, а телефон лежит у него на коленях. Он поднимал его только чтобы написать мне, и снова возвращался к учебе.

Со вздохом я откинулась назад, как Джорни, следя за парнями, бегущими по полю с клюшками для лакросса.

Я: Назови три основные темы в творчестве Сильвии Плат.

Мой взгляд тут же переметнулся к нему. Он выпрямился, задумался на мгновение. Мышцы его челюсти напряглись, затем он наклонил голову и быстро набрал ответ.

Тобиас: Смерть, изоляция, одиночество. Ты специально это спросила? Думаешь, мне одиноко тут?