Чтение онлайн

— Нет ни одной физической причины, препятствующей вам стать отцом.

— Вот так, Карл. Я умен и силен, как прежде, а может быть, даже больше. И некоторые скоро почувствуют это на своей шкуре. Мне дан второй шанс, правда, доктор?

— Можно и так сказать. И как вы собираетесь его использовать?

— Я все сделаю наилучшим образом. Не так, как раньше. На этот раз я не допущу ни одной ошибки. А вы, доктор, знаете, чем займетесь?

— Тем же, чем занимался до сих пор: буду делать свою работу настолько хорошо, насколько это возможно.

Уивер впился взглядом в лицо Пирса.

— Думаете, я тут просто болтаю? Ошибаетесь. Вы должны выяснить причину.

— Причину чего?

— Причину моего выздоровления. Не пытайтесь меня надуть. Вы с таким никогда прежде не сталкивались. Мне больше не восемьдесят лет. Моему телу тоже. И мозгу. Почему?

— У вас есть какие-либо догадки?

— Мне не нужно гадать. Мне нужно знать. Я получаю факты от тех, у кого они есть, а потом решаю, как с ними поступить. И вот что мне от вас нужно — факты. Я омолодился.

— Вы разговаривали с доктором Истером?

— Конечно. Он мой личный врач. С него-то я и начал.

— Но вы говорите не его словами. Он бы никогда не стал использовать слова вроде «омоложение».

Уивер исподлобья глянул на Пирса.

— Что со мной делали?

— Какое это имеет значение? Если вы «омолодились», этого должно быть достаточно для любого человека.

— Когда мистер Уивер задает вопросы, — холодно вставил Янсен, — мистер Уивер привык получать ответы.

Уивер отмахнулся от него.

— Доктор Пирс не из пугливых. Но он разумный человек. Он верит фактам. Основа его жизни — логика, так же как и у меня. Поймите меня, доктор! Сейчас-то мне, может быть, и тридцать, но мне же снова будет восемьдесят. И к этому времени я хочу знать, как снова стать тридцатилетним.

— А, — вздохнул Пирс. — Вы сейчас говорите не об омоложении. Вы говорите о бессмертии.

— А почему нет?

— Оно не для людей. Тело изнашивается. Семьдесят лет. Примерно столько всем нам отпущено. После этого мы начинаем разваливаться на части.

— Я прожил свои семьдесят и даже немного больше. А теперь начну заново, с тридцати. У меня впереди еще сорок, может, пятьдесят лет. А что потом? Еще сорок-пятьдесят?

— Мы все умрем, — заметил Пирс. — Этого ничто не сможет изменить. Ни один рожденный человеком не минует могилы в итоге. Эту болезнь мы подхватываем при рождении, и ни одному из нас ее не победить; она неизлечима. Это смертность.

Похоже, кто-то все-таки смог с ней справиться?

— Не нужно понимать мои слова слишком буквально. Я не имел в виду, что смертность — это какая-то определенная болезнь, — пояснил Пирс. — Мы можем умереть по многим причинам: несчастный случай, инфекция.

И старение, — подумал Пирс. — Насколько нам известно, это болезнь. Точнее, могла бы быть болезнь. Этиология: Вирус, открытый, латентный, попадает в организм при рождении или вскоре после него — может передаваться при зачатии.

Процент заболеваемости: 100 %.

Симптомы: медленный распад физической сущности, проявляющийся вскоре после вступления в зрелость, растущая слабость, нарушения в работе кровеносной системы, вызванные артериосклерозом и болезнями сердца, отказ иммунной системы, нарушение работоспособности органов, в том числе и органов чувств, потеря способности клеток к восстановлению, восприимчивость к внешним вторжениям…

Прогноз: 100 %-ная вероятность летального исхода.

— Все умирает, — продолжил Пирс без паузы. — Деревья, планеты, звезды… Это естественно, неизбежно…

Хотя нет. Естественная смерть — это сравнительно новое понятие. Оно появилось только тогда, когда жизнь стала многоклеточной и сложной. Может быть, такова цена за сложность, за способность мыслить.

Простейшие не умирают. Многоклеточные — губки, плоские черви, кишечнополостные организмы — не умирают. Некоторые виды рыб не умирают, не считая несчастных случаев. Полёвки никогда не перестают расти и не стареют. Где же я это читал? И даже ткани высших позвоночных бессмертны при определенных условиях.

Каррел и Эбелинг это доказали. Обеспечь клетке бесперебойное правильное питание, и она никогда не умрет. Клетки каждой части тела сохранялись живыми в пробирке неопределенно долгое время.

Дифференциация и специализация — вот причина того, что отдельно взятая клетка никогда не развивалась в идеальных условиях. Помимо сохранения жизнеспособности, у клетки, как у части целого, было множество других функций. Правдоподобное объяснение, но соответствовало ли оно истине? Оно так же правдиво, как и утверждение, что клетка умирает потому, что нарушается работа кровеносной системы?

Если кровеносная система будет здоровой, действующей, регенерирующей, то все тело может стать бессмертным.

— Когда мы называем что-то естественным, это значит, что мы отчаялись понять, что это такое, — сказал Уивер. — Вы сделали мне переливание. Истер сказал мне, что иммунитет может передаваться с кровью. Кто был донором этой крови?

Пирс вздохнул:

— Данные доноров конфиденциальны.

Уивер насмешливо фыркнул.

Хранилище располагалось в подвале. Пирс прокладывал путь по людным, шумным коридорам, заполненным пациентами на колясках, которые ждали своей очереди на рентген или другие исследования. Некоторых пациентов в лаборатории и назад в комнаты доставляли на каталках.

— Если вы достаточно умны, — сказал ему Янсен, спускаясь по ступеням, — то вы поймете необходимость сотрудничества с мистером Уивером. Сделайте то, о чем он просит. Скажите ему то, что он хочет знать. И вы не останетесь внакладе. А если нет… — Лицо Янсена искривила неприятная ухмылка.

Пирс рассмеялся:

— И что же Уивер может мне сделать?

— Лучше бы вам этого никогда не узнать, — посоветовал Янсен.

Хранилище отличалось от других кабинетов чистотой, высокой функциональностью и в данный момент было пустым, не считая лаборанта. Когда Янсен попросил предоставить информацию о переливании крови Уиверу, лаборант ввела его имя в компьютер.

— Уивер? — уточнила она. — Вот здесь. На четвертой.

Ее палец скользил по экрану.

— Первая отрицательная.

— Были ли поступления крови из офиса мистера Уивера? — спросил Пирс лаборанта.

— Ни одного, кто назвал бы себя.

— Вы все усложняете, — сказал Янсен. — И, хотя правила о возмещении крови не существует, не волнуйтесь: будет вам кровь прямо завтра. Кто был донором?

— Такую информацию мы не предоставляем, — сказала лаборант.

— Мы можем в течение двух часов предоставить вам распоряжение суда, — ответил Янсен.