Чтение онлайн

После того, как Феанфил проник внутрь палаты через окно, всё происходящее кануло в неизвестность. Единственное, что заметила Шарлотта, это фиолетовое свечение, которое быстро вспыхнуло и также быстро потухло. Тут же эльф вернулся к ней и устало протянул:

— Спа-а-ать.

— Не думала, что кому-то вроде тебя нужен сон. Магия тебе не замещает сон и пищу?

«Нет, вроде как, моё тело такое же живое, как и твоё. Даже болеть что-то может. Просто я могу это залечить. Я, может, и могу не хотеть спать. Но пока не умею».

— Ну, пойдём. Чудак. А то нас точно заметят. Но не мог бы ты нас как-нибудь вернуть к машине? А то мы её бросили в поле на дороге.

Феанфил взволнованно почесал голову, всем своим смущённым видом извиняясь за это. Он прикрыл глаза и стал прислушиваться. Шарлотта с гордостью и одобрительно покивала головой, скрестив руки на груди: урок о том, что у стен есть глаза и уши, был усвоен странным гостем.

«Никого».

И опять они очутились в поле. Там же, откуда переместились в первый раз. Снова эта тишина, кружащая в мелодичном весеннем танце с ветром по открытому пространству и ударяющаяся разве что только о стены из деревьев, листья которых начинали шуршать после каждого такого воздушного потока. На совсем стемневшем небе звёзд стало ещё больше. Шарлотта и Феанфил молча засмотрелись на блестящее полотно над их головами. Они могли простоять так ещё очень долго, если бы Шарлотта не одёрнула их обоих.

— Пошли, — Гриффин взяла эльфа за руку и повела за собой. — На заднее.

Возвращались они в усталом молчании, потому что Феанфил заснул на заднем сидении. Шарлотта не стала его будить, хотя вопросов в её голове было не море, а целый океан, да ещё и очень глубокий. В дороге она поразмышляла и сделала вывод, что использование такой силы утомляет обычное смертное тело, несмотря на какие-то явные способности к ускоренной или даже мгновенной регенерации. Даже более совершенное и выносливое тело эльфа не выдерживало напора магии — что говорить о людях. Людям магия давалась всегда с боем, с кровью. Сколько загубленных судеб стоят за нынешними познаниями и умениями людской части общества — невозможно вообразить.

В одиноких размышлениях дорога казалась короче и проще, несмотря на то, что Шарлотта старалась в этот раз ехать медленнее и аккуратнее, чтобы не разбудить своего мирно спящего пассажира. Тем не менее, как только она заглушила мотор, пришлось прервать сон эльфа, немного потормошив его. К её удивлению, он легко встал и последовал за ней без лишних слов, потирая глаз кулаком.

— Поднимайся без лишнего шума. Нам совсем ни к чему лишнее внимание со стороны соседей. Хорошо?

— Иэн…, — пробормотал Феанфил на своём языке. Шарлотта наверняка знала это слово: «да», хотя языком эльфов она не владела от слова совсем. Мало, кто его знал хорошо, только узкопрофильные специалисты, но не эльфы. Местным эльфам запрещалось его использовать: это приравнивалось чуть ли не к измене родине. Не что иное, как полный отрыв от культуры и разрушение связи со своими «соплеменниками» из вражеского мира. Подобным образом правительство пресекало возможность контакта между эльфами с двух сторон, дабы избежать восстаний и массовых измен.

За дверью было уже немного спокойнее. Закрыв её на щеколду, Шарлотта тяжело вздохнула, прислонившись спиной к двери. Это был слишком сложный и непонятный день, как будто бы всё это сон, странный и даже немного пугающий сон. Теперь ей хотелось только одного: как можно скорее снять с себя всю одежду и упасть в кровать, расставшись с мыслями хотя бы на время сна. Конечно, при условии, что ей удастся уснуть.

Послышался шум. Шарлотта заглянула в комнату и увидела, что Феанфил улёгся на пол рядом с диваном.

— Эй, ну ты чего! Давай я тебе хотя бы одеяло постелю. Не на твёрдом же спать…

Феанфил никак не отреагировал, возможно, он уже уснул. Слышалось лёгкое сопение. Но Шарлотта всё равно решила отдать ему своё одеяло и подушку, а сама просто накрылась пледом и положила под голову руку.

«Спасибо», — отозвался мысленно Феанфил, проснувшись и положив подушку под голову. Все его действия неловко совершались в полудрёме, после которых он тут же погрузился в крепкий сон, оставив Шарлотту наедине с собой. Ей оставалось только в тишине глядеть в окно, за которым стояла безмолвная безоблачная ночь. Ещё с час Гриффин так пролежала, наблюдая за тем, как менялся оттенок небосвода с тёмно-синего на более светлый. Она старалась отпустить мысли, не пытаться поймать их за хвост. В какие-то моменты даже прогнать их подальше от себя, но они, точно назойливые комары в жаркую летнюю ночь, свистели где-то в воздухе, не давая уснуть.

В конечном счёте, уже застав розовеющие редкие облака, Шарлотта ненадолго погрузилась в сон, во время которого ей даже ничего не снилось. Но это долгожданное короткое умиротворение прервал телефонный звонок. Мерзкое дребезжание и громкий звон били по ушам и вызывали головную боль. Гриффин с трудом оторвала себя от дивана, вдобавок ко всему обнаружив тот факт, что она не снимала одежды. Феанфил всё ещё спал. К её удивлению, ему было всё равно на надоедливое визжание телефона. Шарлотте в голову не приходило, кто мог звонить ей с утра пораньше, да ещё и на эту квартиру. Глянув на часы прежде, чем поднять трубку, она увидела, что времени было восемь часов. Устало вздыхая, она ответила:

— Слушаю.

— Шэрри, это ты?

Голос родной матери Шарлотта узнала сразу, он даже придал бодрости. Просто так она никогда не звонила.

— Да, конечно. Что случилось?

— Это чудо! Настоящее чудо! Звонили из больницы, вот недавно! Леон! Он здоров! Полностью здоров! Ты представляешь? Вот на что способна наша медицина! Ты представляешь? Такое счастье…

Полностью здоров. Шарлотта от шока выронила трубку, на мгновение потеряв контроль над задрожавшими руками и не в состоянии хоть слово сказать. Губы дрожали, а взгляд устремился в одну точку, даже не фокусируясь ни на чём. Как такое возможно. Гриффин вспомнила, что случилось ночью. То, что она восприняла, как наивную игру и попытку со стороны Феанфила покрасоваться перед ней, оказалось самым настоящим чудом. Божественным чудом.

«Это действительно сделал он?» — поняла она, испуганно взглянув на безмятежно спящего на полу эльфа.

Придя в себя, она схватила телефонную трубку, которая печально повисла на проводе и раскачивалась, подобно маятнику, и торопливо проговорила:

— Слушай, я тебе потом позвоню. Чуть позже! Пока! — Что-то ещё пыталась её мать проговорить в телефон, но Шарлотта ничего не расслышала, кроме какого-то взволнованного бормотания.

Шарлотта буквально швырнула с грохотом трубку на место, бросилась к Феанфилу и начала его будить, всячески раскачивая и тормоша. Однако задачка оказалась не из простых. Да и эльф слабо реагировал на её попытки его разбудить.

— Вставай! — уже озлобленно выкрикнула она, ударив Феанфила кулаком по спине. В ответ она только услышала, как тот сквозь сон бормочет на своём родном языке. — Я ни слова не понимаю из твоей тарабарщины! Проснись же!

«Что такое?» — наконец, Шарлотта дождалась хоть какой-то реакции. Утомившись и запыхавшись, поправляя взъерошенные волнистые волосы, она присела рядом, уже относительно спокойно дожидаясь, когда Феанфил поднимается и с ним можно будет вести более осмысленную беседу. Хотя тот и не выглядел достаточно к ней готовым. Эльф сонно протирал глаза, разминал спину и периодически звучно зевал, чуть ли не заваливаясь обратно на боковую.

— А ты большой любитель поспать.

«Это правда… На самом деле, я просто ещё перед нашей встречей сутки не спал».

— Просто ответь мне и спи дальше: это действительно ты вылечил моего сына? — голос Шарлотты дрожал, она требовательно и вопросительно смотрела прямо в глаза Феанфила, ища в его мимике и действиях хоть какой-то подвох: ей слишком сложно было смириться с реальностью случившегося и принять это. Да, маги-врачи могут ускорять заживление ран, ожогов и прочего, но в пределах разумного: доктора не всесильные боги и не могут отрастить больному новую конечность или орган, так же, как и не могут повлиять на болезнь, причина которой кроется где-то глубоко внутри генома больного.