Чтение онлайн

[Ах ты, ублюдок!]

Это был голос Луизы. Она больше не смотрела на Ральфа, она смотрела через комнату – в зеркало, перед которым Атропос, наверное, примерял свои последние обновки: бандану Розали и, может, панаму Билла Макговерна. В широко открытых глазах Луизы не было ничего, кроме ярости, и Ральф понял, что она увидела.

[Это МОЕ, ты, гнилой мелкий ворюга!]

Она яростно дернулась вперед, используя весь свой вес, чтобы ударить Атропоса об арку. Это сработало, рука со скальпелем дернулась назад, и лезвие царапнуло по стене, выбивая оттуда сухие комочки грязи. Луиза повернулась к нему, ее лицо было искажено гневом – и в этот момент она была меньше всего похожа на ту, «нашу Луизу»; у Макговерна наверняка случился бы культурный шок, если бы он увидел ее сейчас. Ее руки потянулись к ушам Атропоса, один палец оставил на щеке глубокую царапину. Атропос взвизгнул, как собака, которой наступили на лапу, а потом вновь обхватил Луизу и развернул.

Он повернул скальпель лезвием вовнутрь и приготовился нанести удар. Ральф взмахнул рукой, у него из пальца вырвалась такая бледная вспышка света, что ее почти не было видно. Единственное, чего смог добиться Ральф, это ударить светом по скальпелю Атропоса и отвести его от веревочки Луизы. Ральф почувствовал, что он полностью иссяк.

Атропос скалился из-за плеча Луизы, а она дергалась и вертелась, пытаясь освободиться. Но она не собиралась убегать; она собиралась развернуться и напасть. Ее ноги дернулись вперед, когда она попыталась придавить своим весом Атропоса и ударить его об стену. Ральф вдруг упал на колени и протянул руки вперед, совершенно не осознавая, что он делает и зачем. В этот момент он был похож на маньячного жениха, который собирается сделать предложение своей подруге, и одна из брыкающихся ног Луизы чуть не ударила его по горлу. Он дернул за край ее нижней юбки, и у него в руках оказался скользкий кусок розового нейлона. А Луиза все кричала:

[Убожество! Мелкий ворюга! Получай! Ну что, нравится!]

Атропос завопил, и когда Ральф посмотрел на него, он увидел, что Луиза схватила его зубами за правое запястье. Он слепо размахивал левой рукой, пытаясь попасть по веревочке Луизы. Скальпель прошел в сантиметре от цели. Ральф вскочил на ноги и – опять не совсем понимая, что он делает и зачем – натянул кусок нижней юбки Луизы на машущую руку Атропоса… и ему на голову.

[Луиза, беги! Беги!]

Она отшвырнула маленькую белую руку и побежала к столу в центре комнаты, выплевывая кровь Атропоса с каким-то животным рычанием. Ее лицо все еще было искажено яростью. Сам Атропос, который теперь являл собой непонятное рычащее существо под розовым нейлоном, потянулся за ней свободной рукой. Ральф отшвырнул его руку и прижал его к стене.

[Не стоит, друг мой, я тебя уверяю.]

[Отпусти меня! Отпусти меня, ублюдок! Ты не можешь этого сделать.]

Самое странное, что он и правда в это верит, подумал Ральф. Он сам делал это так долго, что совершенно забыл о способностях краткосрочников. Ну ладно, я помогу вспомнить.

Ральф вспомнил, как Атропос обрезал веревочку Розали, когда собака лизнула его руку, и его ненависть к этому злобному, самодовольному и абсолютно безумному существу взорвалась в голове ослепительной вспышкой. Он схватил юбку Луизы и намотал ее на руку, так что лицо Атропоса, обтянутое розовым нейлоном, стало похоже на посмертную маску.

А потом, когда лезвие скальпеля начало резать ткань, Ральф раскрутил Атропоса, используя юбку как пращу, и зашвырнул его сквозь арку. Атропосу было бы лучше просто упасть, но он не упал, его ноги ударились друг о друга, но все-таки он устоял. Он ощутимо приложился о камень рядом с аркой и упал на колени, издав приглушенный крик боли. Пятна крови расцветали на юбке Луизы, как цветы. Скальпель исчез в той самой дыре, которую Атропос проделал в ткани. Ральф рванулся к Атропосу в тот самый момент, когда тот пытался расширить дыру, и сквозь нее уже было видно удивленное лицо лысого существа. Из носа у него шла кровь, кровь была на лбу и правом виске. И прежде чем он сумел подняться на ноги, Ральф схватил скользкие розовые выпуклости, которые были плечами Атропоса.

[Прекрати, я тебя предупредил, краткосрочник! Ты пожалеешь, что ты вообще…]

Ральф пропустил мимо ушей эту угрозу и сильно толкнул Атропоса вперед. Его руки все еще были под юбкой, поэтому об пол он ударился сразу лицом. Его крик был отчасти удивленным, но скорее всего это была просто боль. Невероятно, но какой-то частью сознания Ральф слышал Луизу, она говорила ему, чтобы он не перестарался, что хватит уже, что не стоит слишком сильно калечить этого мелкого психа, который только что пытался ее убить. Атропос попытался откатиться в сторону. Ральф встал коленями ему на спину и снова ударил его об пол.

[Не двигайся, друг мой. Мне нравится твоя нынешняя позиция.]

Он посмотрел на Луизу и увидел, что ее удивительная ненависть исчезла так же неожиданно, как и появилась – как странный каприз природы. Торнадо, к примеру; торнадо, который обрушивается с ясного синего неба, срывает крыши с домов и опять исчезает. Она показывала на Атропоса.

[У него мои сережки, Ральф. Этот грязный мелкий ворюга украл мои сережки. Он их носит.]

[Я знаю. Я видел.]

Из разреза в нейлоне показалась половина лица Атропоса, как лицо самого уродливого в мире младенца в момент рождения. Ральф почувствовал, как напрягаются мышцы маленького существа у него под коленом, и вдруг вспомнил одну старую пословицу, которую он где-то прочитал… может быть, на ярлычке чайного пакетика «Салада»: Тот, кто схватил тигра за хвост, не должен его отпускать. Теперь, в этой невероятной подземной пещере, чувствуя себя персонажем сказки, придуманной пациентом клиники для душевнобольных, Ральф подумал, что он постиг божественную суть этой пословицы. С помощью комбинации неожиданной ярости Луизы и везения он смог, хотя бы временно, оказаться сильнее этого мелкого и уродливого мудилы. Вопрос в том – и вопрос неприятный, надо заметить, – что делать дальше.

Рука со скальпелем дернулась вперед, но удар получился вялым и невнятным. Ральф с легкостью уклонился. Сопя и матерясь, не задумываясь о точности, полный бессильной ярости, Атропос продолжал размахивать скальпелем.

[Отпусти меня ты, ублюдок-переросток! Тупой старик! Уродливая старая черепаха!]

[А я выгляжу немного лучше, чем раньше, и уж точно лучше, чем ты, неужели не замечаешь?]

[Скотина! Глупая краткосрочная скотина! Ты пожалеешь! Ты очень сильно пожалеешь!]

Ну, подумал Ральф, по крайней мере он не умоляет. А то я почти не сомневался, что он будет молить меня о пощаде.

Атропос продолжал слабо размахивать скальпелем. Ральф опять уклонился от этих ударов и схватил существо, лежащее на полу, за горло.

[Нет, Ральф! Не надо!]

Он помотал головой, не зная, что он пытается выразить этим жестом: то, что его раздражают ее истошные вопли, или то, что он не знает, что делать, или и то, и другое. Он дотронулся до кожи Атропоса и почувствовал, что тот дрожит. Маленький доктор вскрикнул, и Ральф ощутил, что он чувствует. Это было противно и тошнотворно, но Ральф не убрал руку. Вместо этого он попытался поплотнее обхватить горло Атропоса и не был особенно удивлен, когда понял, что не может этого сделать. Разве Лахесис не говорил, что только краткосрочники могут противостоять воле Атропоса? Что-то такое он помнил. Вопрос только: как?