Бессонница (др.перевод)
Шрифт:
– Гм, – сказала Джорджина. – Терпеть не могу, когда он смотрит вот так. Поневоле начинаешь верить, что он и вправду кого-то видит. – Она подобрала свою длинную вилку для барбекю и принялась жарить очередной хот-дог. – Кстати, кто-нибудь видел Ральфа с Луизой?
– Нет, – сказал Дон.
– Они сейчас наверняка сидят в каком-нибудь дешевом мотеле на побережье с ящиком пива и большой бутылкой детского масла «Джонсон и Джонсон». Я тебе сразу это сказал, еще вчера.
– Пошляк, – сказала Джорджина, и на этот раз удар локтем был куда сильнее и точнее.
Ральф: [Дорранс, неужели ты нам не поможешь? Ну ладно, как знаешь. Но хотя бы скажи, на правильном мы пути или нет?]
В какой-то момент он был уверен, что Дор ответит. Но тут вверху раздалось жужжание, как будто над ними пролетела включенная электродрель, и старик посмотрел наверх. Его безумное прекрасное лицо просияло.
– «Желтая птица» Груммана! Красавица! – Он повернулся спиной к Ральфу с Луизой и пошел к проволочному забору, чтобы посмотреть, как приземляется маленький желтый самолетик.
Ральф взял Луизу за руку и попытался улыбнуться. Это было достаточно тяжело – никогда в жизни он не был так напуган и смущен, – но он все же решил попытаться.
[Давай, дорогая. Пойдем.]
Ральф помнил, как он подумал – когда они шли вдоль путей заброшенной железной дороги, которая случайно вывела их обратно к аэропорту, – что они не совсем шли, а скорее скользили. Точно так же они ушли с площадки для пикников, только теперь их скольжение было более быстрым и явно выраженным. Как будто их несла невидимая конвейерная лента.
В качестве эксперимента он решил перестать двигать ногами. Он замер на месте, но дома и магазины продолжали проплывать мимо. Он взглянул на свои ноги и убедился, что они совершенно неподвижны. Казалось, что движется улица, а не он.
Мимо прошел мистер Дуган, глава Трастового Департамента Дерри, одетый в свой неизменный костюм-тройку и со своим неизменно чопорным видом. Ральфу всегда казалось, что мистер Дуган – единственный человек на Земле, который умудрился родиться без задницы. Однажды он отказал Ральфу в ссуде, и это, само собой, вызвало у него дополнительные негативные эмоции в отношении этого человека. Теперь Ральф увидел, что аура Дугана была мерзкого серого цвета – цвета коридора в армейском госпитале, – и вовсе не удивился. Он зажал нос, как человек, которому приходится переплывать грязный вонючий канал. Но сам Дуган даже не морщился.
Это было даже забавно, но когда Ральф посмотрел на Луизу, его веселье тут же улетучилось. Он увидел у нее на лице беспокойство и все вопросы, которые она хотела ему задать. Вопросы, на которые у него нет ответов.
Впереди уже показался Строуфорд-парк. Когда Ральф вновь посмотрел вперед, на улице неожиданно зажглись фонари. Маленькая игровая площадка, где они с Макговерном – и с Луизой, чаще всего с Луизой – наблюдали за играющими детьми, сейчас была почти пустой. Два паренька из средней школы сидели на качелях, курили и разговаривали, но все мамаши с колясками и маленькими детьми уже разошлись.
Ральф подумал о Макговерне – о его непрерывной патологической болтовне, о его жалости к себе, которую было сложно разглядеть при первом знакомстве и на которую было сложно не обращать внимания, если узнать его получше; но все это почему-то сглаживалось, казалось более светлым, что ли… наверное, из-за неистощимого остроумия Билла и странных, подчас даже иррациональных добрых поступков, которые он иногда совершал, – и загрустил. Краткосрочники – это всего лишь звездная пыль; и они, наверное, и вправду золотые в каком-то смысле, но они уходят, как под вечер уходят из парка мамаши с детьми.
[Ральф, что мы тут делаем? Мешок смерти висит над Общественным центром, а не над Строуфорд-парком!]
Ральф повел Луизу к той самой скамейке, где он недавно – или очень давно, с какой стороны посмотреть – наткнулся на нее, когда она плакала из-за ссоры с сыном и невесткой… и из-за потерянных сережек. Внизу, у подножия холма белели два туалета.
Ральф закрыл глаза. Я схожу с ума, подумал он, я пришел сюда… зачем я пришел сюда? Что же мне выбрать: девушку… или тигра?
[Ральф, нужно что-то делать. Все эти люди… тысячи жизней…]
В темноте за закрытыми веками Ральф увидел, как человек выходит из «Красного яблока». Фигура в темных вельветовых брюках и бейсболке «Ред Сокс». И очень скоро с этим человеком должно случиться что-то ужасное, и, поскольку Ральф не хотел этого видеть, он открыл глаза и посмотрел на женщину, которая была рядом с ним.
[Каждая жизнь очень важна, Луиза, ты согласна? Каждая…]
Он не знал, что она увидела в его ауре, но то, что она там увидела, привело ее в ужас.
[Что случилось там, внизу, когда я ушла? Что он сказал, что он сделал с тобой, Ральф? Скажи мне! Скажи!]
Так какой будет выбор? Одна жизнь или тысячи жизней? Девушка или тигр? Если он не решится в ближайшее время, потом он уже не сможет выбрать – просто потому, что время не стоит на месте. Так что же? Что?!
– Ничего… или и то, и другое, – сказал он хрипло, даже не сознавая, что говорит вслух, причем на нескольких уровнях сразу. – Я не хочу выбирать. И не буду. Ты слышишь?
Он поднялся со скамейки, в бешенстве глядя по сторонам.
– Ты меня слышишь? – закричал он. – Мне не нравится этот выбор! У меня другой выбор: либо ВСЕ, либо НИЧЕГО!
На соседней дорожке какой-то бродяга рылся в мусорном баке в поисках бутылок. Он мельком взглянул на Ральфа, а потом вдруг развернулся и побежал. Потому что увидел человека, как будто охваченного пламенем.
[Ральф, что такое? Кто это? Я? Ты? Потому что, если это я… если ты не решаешься из-за меня, я не хочу…]
Он судорожно вздохнул и потом пристально посмотрел ей в глаза.
[Это не ты, Луиза, и это не я. Если бы это был кто-то из нас, я смог бы выбрать. Но это не мы, и будь я проклят, если позволю им управлять собой.]
Он отпустил ее и отошел на шаг назад. Его аура светилась так ярко, что ей пришлось прикрыть ладонью глаза; казалось, что он сейчас просто взорвется светом. И когда он заговорил, его голос загремел у нее в голове, как гром.
[КЛОТО! ЛАХЕСИС! ИДИТЕ СЮДА, ЧЕРТ БЫ ВАС ПОДРАЛ. СЕЙЧАС ЖЕ!]