Чтение онлайн

«Охрана силами полиции, – подумал Ральф. – Кажется, это так называется в полицейских сериалах. Охрана силами полиции».

Он попытался сосредоточиться на этой мысли, но ему слишком многое мешало: в голове у него все скакало, как узоры в каком-то странном калейдоскопе. Панамы, лысые доктора, халаты, баллончики… Не говоря уже о ножах, скальпелях и ножницах, увиденных в старый бинокль. Я делаю все, что я делаю, в спешке, чтобы успеть сделать что-то еще, подумал Ральф. И потом: Долог путь обратно в Эдем, милый, и поэтому не стоит обращать внимания на мелочи.

– Нет, – сказал он.

– Что?!

Ральф закрыл глаза и вспомнил, как он позвонил и отменил встречу с «булавковтыкателем». И сейчас было что-то похожее, правильно? Ему предлагали полицейскую охрану, которая защитила бы его от всех этих Пикерингов, МакКей и Фелтонов, но он пойдет другим путем. Он это знал, чувствовал в каждом ударе сердца и в пульсации крови в висках.

– Я говорю, что не надо, – сказал он твердо. – Мне не нужна никакая охрана.

– Боже мой, но почему?

– Я сам в состоянии о себе позаботиться, – сказал Ральф и сам поморщился от того, какой напыщенно-нелепой получилась эта последняя фраза. Фраза, достойная какого-нибудь вестерна с Джо Уэйном.

– Ральф, мне не хотелось бы вас обидеть, но вы уже далеко не молоды. В воскресенье вам просто повезло. А в другой раз может и не повезти.

«Мне не просто повезло, – подумал Ральф. – У меня есть друзья наверху, в прямом смысле слова».

– Со мной все будет в порядке, – сказал он.

Лейдекер вздохнул:

– Если вы вдруг передумаете, вы мне позвоните?

– Да.

– И если увидите Пикеринга или бегемотообразную тетку в толстых очках и со светлыми волосами…

– Я позвоню.

– Ральф, пожалуйста, подумайте о моем предложении. Вас никто не будет беспокоить. Речь идет всего лишь о парне, который будет сидеть в машине на вашей улице.

– Сделанного не воротишь, – сказал Ральф.

– Что?

– Я говорю, я ценю вашу заботу, но нет. Я с вами свяжусь, если что.

Ральф аккуратно опустил трубку на рычаг. Может быть, Джон был прав, вдруг подумал он. Может быть, он и вправду сошел с ума, но никогда в жизни он не чувствовал себя более вменяемым и разумным.

– Устал, – сказал он своей пустой солнечной кухне. – Но я абсолютно вменяем. – Он помолчал и добавил: – И, кажется, почти влюбился.

Он усмехнулся своим словам и наконец поставил-таки чайник на плиту. При этом он продолжал улыбаться.

Ральф допивал уже вторую чашку чая, когда вдруг вспомнил, что Билл написал в своей записке насчет «пригласить на ужин». Он решил попросить Билла встретиться с ним в кафешке с забавным названием «Перерыв на обед, солнце пошло на посадку», чтобы вместе поужинать и помириться.

А помириться нам надо, подумал он, потому что у этого маленького лысого психопата его панама, и я уверен, что он в беде.

Ну что же, решил – так не стоит откладывать. Ральф подошел к телефону и набрал номер, который он никогда не забудет: 941-5000. Номер городской больницы.

Его соединили с палатой № 313. Ему ответила усталая женщина, Дениз Полхерст – племянница умирающего человека. Билла нету, сказала она. Пришли еще четыре учителя из тех времен, которые она называла «Дни дядиной славы», и Билл предложил им всем пообедать вместе. Ральф даже знал, какой повод придумал Билл для того, чтобы их уговорить: лучше поздно, чем никогда. Это была одна из его любимых поговорок. Когда Ральф спросил Дениз, скоро ли Билл вернется, она сказала, что да, скоро.

– Он нам так помогает. Я даже не знаю, что бы я без него делала, мистер Роббинс.

– Робертс, – машинально поправил он. – Билл говорил, что мистер Полхерст был чудесным человеком.

– Да, они все так считают. Но дело в том, что счета из больницы придут не в его фан-клуб, правильно?

– Да, – отозвался Ральф, вдруг почувствовав себя неуютно. – Наверное. Но Билл говорил, что ваш дядя в очень плохом состоянии.

– Да. Врачи говорят, что он не протянет и дня, не говоря уже о ночи, но это я уже слышала. Да простит меня Бог, но иной раз мне кажется, что он похож на правительство: много обещает, но ничего не выполняет. Наверное, это звучит ужасно, но я слишком устала, слишком… Сегодня утром они выключили систему жизнеобеспечения – я не могла взять на себя эту ответственность, но я позвала Билла, и он сказал, что дядя бы сам хотел этого. «Бобу пора исследовать следующий мир, – сказал он. – Этот он уже изучил досконально». Разве это не поэтично, мистер Роббинс?

– Да. Моя фамилия Робертс, мисс Полхерст. Вы передайте, пожалуйста, Биллу, что звонил Ральф Робертс и чтобы он перезво…

– И мы ее выключили, и я приготовилась… я была вся на нервах… а потом он вдруг взял и не умер. У меня в голове не укладывается. Он готов, я готова, он сделал все на этой земле, что должен был сделать… почему же он не умирает?

– Я не знаю.

– Смерть – она глупая, – сказала она сердитым и неприятным голосом, которым может говорить только очень усталый человек, которому очень больно. – Акушерка, которая перерезала бы пуповину так медленно, была бы тут же уволена за преступную халатность при выполнении служебных обязанностей.

В эти дни мысли Ральфа постоянно витали где-то в облаках, но тут он насторожился.

– Что вы сказали?

– Прошу прощения? – Ее голос звучал так, как будто бы ее мысли были тоже где-то далеко.

– Вы что-то сказали насчет перерезать?

– Я не имела в виду ничего такого. – Ее сердитый голос стал еще более раздраженным, но Ральф вдруг понял, что он был не сердитым. Он был жалобным и испуганным. Что-то было не так. У него участился пульс. – Я ничего не имела в виду, – настойчиво повторила она, и вдруг телефонная трубка в руке у Ральфа стала окрашиваться с глубокий оттенок синего цвета.

Она думала о том, чтобы убить его… она думала о том, чтобы положить подушку ему на лицо и задушить его. «Это не займет много времени», – думает она. «Это будет милосердно», – думает она. «Наконец-то все кончится», – так она думает.

Ральф отодвинул трубку от уха. Синий свет – холодный, как февральское небо – пробивался длинными лучами из дырочек в трубке.

Убийство – синего цвета, подумал Ральф, держа телефон в вытянутой руке и с недоверием глядя на то, как синие лучи загибаются вниз и стекают на пол. Это отнюдь не та вещь, которую мне бы хотелось, но, кажется, я все равно это знаю: убийство – синего цвета.

Он снова поднес трубку к уху, стараясь держать ее подальше, чтобы эта льдистая аура до него не достала. Он боялся, что, если держать трубку слишком близко, она дотянется до него своим холодным, яростным отчаянием.

– Скажите Биллу, что звонил Ральф. Робертс, а не Роббинс. – Он повесил трубку, не дождавшись ответа. Синие лучи отвалились от трубки и обрушились на пол. Ральф почему-то вспомнил о сосульках – о том, как они падают, если провести рукой по карнизу в теплый зимний день. Лучи исчезли еще до того, как упали на линолеум. Он оглянулся. В комнате ничего не светилось, не блестело и не дрожало. Ауры снова исчезли. Он уже было вздохнул с облегчением, но тут на Харрис-авеню оглушительно выстрелил автомобильный выхлоп.